Директор музея ирина антонова: Антонова Ирина Александровна

Содержание

Антонова Ирина Александровна

Вечером 30 ноября 2020 года в возрасте 98 лет скончалась Ирина Александровна Антонова, президент ГМИИ им. А.С. Пушкина.

English version | Version française | Deutsche Version | Versione italiana

Ирина Александровна посвятила Пушкинскому музею 75 лет своей жизни и стала его подлинным символом. В годы ее руководства музей превратился в важнейший культурный центр страны и завоевал широкое международное признание, здесь прошли десятки важнейших выставок, легендарным стал фестиваль «Декабрьские вечера Святослава Рихтера», созданный Ириной Александровной вместе с великим музыкантом сорок лет назад.

В годы Великой Отечественной войны, пройдя курсы медицинских сестер, И.А. Антонова работала в госпитале на Красной Пресне. Окончив МГУ, 10 апреля 1945 года она начала свой путь в ГМИИ им. А.С. Пушкина в должности научного сотрудника отдела западноевропейского искусства. В 1946–1949 годах Ирина Александровна училась в аспирантуре при музее.

В ту пору областью ее научных интересов стало итальянское искусство эпохи Возрождения. С февраля 1961 по июль 2013 года она занимала должность директора, а затем – президента музея.

В минувшие десятилетия Пушкинскому музею под руководством И.А. Антоновой выпала уникальная миссия открыть нескольким поколениям отечественных зрителей сокровища мировой художественной культуры. Именно смелое решение Ирины Александровны сделало возможным проведение в ГМИИ эпохальной выставки «Москва — Париж. 1900–1930» (1981), которая в условиях жесткого идеологического контроля стала важнейшим прорывом к воссозданию подлинной картины русской художественной культуры ХХ века. Международный авторитет директора ГМИИ им. А.С. Пушкина сделал возможным показ в Москве самого знаменитого произведения мирового искусства – «Джоконды» Леонардо да Винчи (1974).

Среди других выставок, организованных под руководством Ирины Антоновой, необходимо упомянуть «Сокровища гробницы Тутанхамона» (1973), «Марк Шагал. К 100-летию со дня рождения художника» (1987), «Мир этрусков» (1990 и 2004), «Москва — Берлин.

1900–1950» (1996), «В сторону Пруста» (2001), «Россия — Италия. Сквозь века. От Джотто до Малевича» (2005), «Встреча с Модильяни» (2007), «Тёрнер. 1775–1851» (2008), «Альберто Джакометти» (2008) и многие другие.

В 1974 году, после капитального ремонта музея, Ирина Александровна инициировала крупнейший проект новой экспозиции музея. Преодолев критику профессионального сообщества, она приняла решение значительно сократить экспозицию слепков на втором этаже, чтобы расширить показ живописной коллекции, в том числе, произведений импрессионистов и постимпрессионистов.

За годы руководства музеем Ирины Антоновой его площадь значительно расширилась благодаря передаче целого ряда зданий в прилегающих кварталах. Это началось в далеком 1961 году, когда ГМИИ им. А.С. Пушкина получил нынешний Дом графики. Впоследствии Ирина Александровна выступила инициатором создания Музейного городка, о котором мечтал основатель музея Иван Владимирович Цветаев. Активные работы по реконструкции целого ряда зданий ведутся сейчас, и мечта Ирины Александровны найдет свое осуществление в ближайшие годы.

По инициативе Ирины Александровны с 1967 года в ГМИИ имени А.С. Пушкина ежегодно проводится научная конференция «Випперовские чтения», посвященная памяти выдающегося искусствоведа Бориса Робертовича Виппера. Особенность этого симпозиума — комплексное рассмотрение проблем искусства и культуры на основе материалов самых значительных выставок музея.

Ирина Александровна активно способствовала возвращению забытых имен коллекционеров, в частности Сергея Ивановича Щукина и Ивана Абрамовича Морозова, а также поддержала инициативу Ильи Самойловича Зильберштейна, открыв в январе 1994 года Музей личных коллекций (ныне — Отдел личных коллекций) в составе ГМИИ.

И.А. Антонова являлась почетным членом Международного совета музеев, академиком Российской академии художеств, Российской академии образования, почетным доктором Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ), заслуженным деятелем искусств РФ.

Ирина Александровна – полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», она была удостоена ряда государственных наград Советского Союза – орденов Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени, Дружбы народов, а также стала лауреатом Государственной премии РФ 1995 и 2017 годов.

И.А. Антонова является командором ордена «За заслуги перед Итальянской Республикой», командором ордена Искусств и литературы (Франция), кавалером ордена Почетного легиона. За вклад, внесенный в развитие культурного сотрудничества между Японией и Россией, она была удостоена ордена Восходящего солнца (Золотая и Серебряная звезды).

В течение многих десятилетий музей было невозможно представить без Ирины Антоновой – ее непреклонной воли и вдохновенного энтузиазма. До последних своих дней Ирина Александровна жила жизнью музея, постоянно участвовала в обсуждении долгосрочных задач и текущих проектов, со свойственными ей страстью и последовательностью отстаивая свою точку зрения.

Для товарищей и коллег уход Ирины Александровны – колоссальная личная потеря, сравнимая с потерей родного человека. Для многих и многих посетителей музея, зрителей ее программ на канале «Культура», для всех просвещенных людей страны уход Ирины Александровны – окончание целой эпохи в культурной жизни России. За полвека своего руководства она сформировала современный облик ГМИИ им. А.С. Пушкина, воспитала поколения его сотрудников, и теперь миссия Пушкинского музея – продолжать ее благородное дело служения высокому искусству, поддержания связи времен и культур.

Марина Лошак, директор ГМИИ им. А.С. Пушкина:

Трудно представить себе Пушкинский музей без Ирины Александровны Антоновой, которая стала его неизменной составляющей, его лицом, его символом частью мифа Пушкинского во всех его проявлениях. Она пришла в музей в 1945 году, будучи юной девушкой, и до сегодняшнего дня, за исключением нескольких месяцев этого года, связанных с коронавирусом, практически каждый день приходила в музей, и мы привыкли ощущать ее рядом. Даже когда не разговаривали с ней о делах, даже когда просто слышали шуршание бумаг или звук ее голоса за дверью ее кабинета, мы понимали, что она есть и ощущали ее присутствие. Присутствие человека очень эмоционального, очень открытого, любящего не на показ и очень строгого в своем отношении к жизни.

Мне трудно назвать подобную нам институцию, которая так плотно срослась бы с образом человека, как Пушкинский музей и Ирина Александровна Антонова. Ирина Александровна была человеком абсолютно бесстрашным бесстрашным как профессионал, бесстрашным как личность. Она на протяжении своей профессиональной жизни демонстрировала очень яркие шаги, сделанные навстречу новому, шаги человека, который готов рисковать. Это были поступки человека, который понимает, что дело и принципы важнее всего остального. Это происходило в довольно сложное время работы Ирины Александровны в музее в советские годы, когда многое из того, к чему мы сейчас привыкли, было под запретом, поэтому особенно ценны ее завоевания: выставка «Москва — Париж. 1900–1930» (1981), выставка «Москва — Берлин. 1900–1950» (1996), выставки, связанные с именами крупнейших художников мира, приезд «Моны Лизы» в музей.
Предшествовала всему этому и ее работа в период пребывания в ГМИИ коллекции Дрезденской галереи. Судьба этого человека каждым своим моментом жизни связана непосредственно с музейной историей, победной и уникальной. Нам, сотрудникам музея, будет очень недоставать ее, ее бескомпромиссного отношения к жизни, ее честного мнения, ее открытого забрала перед опасностью, ее умения отстраниться от сиюминутного и продемонстрировать отвагу. Нам будет не хватать этого человека, который, безусловно, часть нас и часть наших собственных жизней.

Причиной смерти Ирины Александровны послужила острая сердечно-сосудистая недостаточность, осложненная коронавирусной инфекцией. Ирина Александровна, согласно ее желанию, будет похоронена на Новодевичьем кладбище рядом c матерью и мужем. В связи со сложной эпидемиологической ситуацией прощание состоится в закрытом формате в музее в узком кругу близких людей.

Все желающие выразить соболезнования, могут отправить письмо на почту [email protected] Они будут опубликованы на «Стене памяти» на сайте музея (pushkinmuseum.art).


Скачать пресс-релиз в формате pdf

Пресс-служба ГМИИ им. А.С. Пушкина
ул. Волхонка, 12, Москва, 119019
[email protected]
pushkinmuseum.art

Ольга Бравая (Базуева)
руководитель отдела по связям с общественностью
+7 917 553 96 63
[email protected]

Мария Тихонова
+7 916 142 96 38
[email protected]

Анна Малыгина 
+7 919 965 35 00 
[email protected]

Агния Надеждина
+ 7 977 517 15 74
[email protected]

 

Она изменила мир искусства: 100 лет Ирине Антоновой

https://ria.ru/20220320/antonova-1778705099.html

Она изменила мир искусства: 100 лет Ирине Антоновой

Она изменила мир искусства: 100 лет Ирине Антоновой – РИА Новости, 20.03.2022

Она изменила мир искусства: 100 лет Ирине Антоновой

Легендарный директор Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина Ирина Антонова проработала там 75 лет. Благодаря ей в Москве побывали… РИА Новости, 20.03.2022

2022-03-20T08:10

2022-03-20T08:10

2022-03-20T15:54

государственный музей изобразительных искусств имени а. с. пушкина

ирина антонова

эдуард мане

лувр

эрмитаж (музей)

третьяковская галерея

леонардо да винчи

марк шагал

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdnn21.img.ria.ru/images/07e6/03/11/1778676622_0:0:1280:720_1920x0_80_0_0_67f7578a055a3c3cacce42ae3e6f2f7c.jpg

МОСКВА, 20 мар — РИА Новости, Анна Нехаева. Легендарный директор Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина Ирина Антонова проработала там 75 лет. Благодаря ей в Москве побывали “Джоконда”, полотна Шагала, Пикассо, состоялось много успешных выставок-“блокбастеров”. Ее влияние в мире искусства было колоссальным. О музейном “закулисье”, о том, как создавали знаменитые проекты и кто главный герой в ГМИИ, — в материале РИА Новости.Начало работы в музееИрина Александровна признавалась, что ГМИИ стал для нее “окном в мир”. Она пришла в музей в апреле 1945-го, за месяц до окончания Великой Отечественной. Поначалу здание ей показалось унылым и даже пугающим.”Во время войны не в сам музей, но буквально рядом попала очень крупная бомба (следы от нее на левом фасаде еще заметны. — Прим. ред.), — рассказывала Антонова в программе “Линия жизни” телеканала “Культура”. — Внутри были обрушены три плафона. Научные сотрудники убирали лопатами снег. А в Итальянском дворике примерно по щиколотку стояла вода. То есть положение в музее было очень тяжелое”.Новые площадиНо Ирина Антонова всегда любила организаторскую работу (в основном поэтому и согласилась стать директором). Поэтому после назначения принялась активно расширять площади ГМИИ.”Музей был переполнен всякого рода художественными и нехудожественными материалами настолько, что негде было показывать свои собственные сокровища и коллекции, которые у нас были, — объясняла она телеканалу “Звезда”. — Я горжусь тем, что поняла, что надо обогащать музей площадями”.”Сикстинская Мадонна”Одним из главных потрясений Ирина Александровна называла “встречу” с “Сикстинской Мадонной” Рафаэля, которая несколько лет хранилась в запасниках ГМИИ. “В конце июля стали приходить картины. Девятого августа 1945 года пришла “Сикстинская Мадонна”. И я никогда не забуду, как мы распаковывали ее. Ее внесли в Итальянский дворик, положили и сняли крышку, и оказалось, что картина завернута в белые одеяла. Сняли эти одеяла — появилась картина, и это было необыкновенное впечатление. Я думаю, что никто никогда не видел ее так, как увидели тогда мы”, — вспоминала она в программе “Линия жизни” телеканала “Культура”.Сны о музееВ 1940-х сотрудники музея дежурили по ночам. Антонова вспоминала сон, который тогда преследовал ее.”Я иду одна по музею и выхожу в Итальянский дворик: у нас там две конные статуи: Донателло и Вероккио, — говорила она телеканалу “Культура”. — У одной из них достаточно зверская физиономия. Статуя, с которой сделан слепок, находится в Венеции. И я вижу, как с довольно высокого постамента лошадь потрясающим движением спускается вниз и направляется к выходу. Я смотрю с ужасом, памятник уходит! И я только кричу: “Стой, стой!” Но, думаю, сейчас он не пройдет. И вдруг двери раскрываются — и он выходит”.”Москва — Париж”Ирина Александровна была бескомпромиссна, когда дело касалось искусства. Так было с проектом “Москва — Париж. 1900–1930” в 1981-м. Сначала его представили в Центре Помпиду. А вопрос с Москвой решался долго: “Мне пришлось сказать (уж не знаю, как я улыбалась — нагло или застенчиво, не помню): “Вы знаете, наш музей уже давно имеет плохую репутацию. Мы делаем выставки всяких художников, вот нас наругали за Тышлера… Мы делаем зарубежные выставки. Наверное, мы можем эту выставку к себе принять”.Знаменитые гости ГМИИПри Антоновой музей посещали многие знаменитости. “Шагал здесь был, просил меня показать ему рисунки Матисса, мы говорили по-русски, хотя я могла и по-французски, — сказала она в интервью телеканалу “Звезда”. — Он посмотрел музей, очень долго, почти полтора часа мы ходили, останавливался, спрашивал. Весь музей ходил за ним хвостом, все-таки он — фантазия, звезда”.И добавила, что не так много осталось людей “с такой репутацией, пониманием, что он сделал для двадцатого столетия”. К слову, выставка “Марк Шагал. К 100-летию со дня рождения художника” 1987 года тоже стала легендарной.”Мона Лиза” в МосквеОдним из главных качеств Ирины Александровны было умение договариваться. Ей удалось почти невозможное: привезти легендарную “Мону Лизу”. Раньше этот шедевр выезжал лишь в Вашингтон и Токио. В ГМИИ узнали, что картину показывают в Японии.”Набравшись духа, я пошла к Екатерине Алексеевне (Фурцевой. — Прим. ред.). “Вы считаете, что это будет уметь успех?” — “Несомненно”. Через очень короткое время перезвонили, попросили приехать, побеседовали с Францией, с Лувром, договорились. “Будет у вас Мона Лиза!” — вспоминала Антонова.Чтобы 15 секунд посмотреть на полотно Да Винчи, зрители часами стояли в очереди перед главным зданием. Каждый день зал с картиной посещали более четырех с половиной тысяч человек, а всего выставку посмотрели больше 310 тысяч.Первый выезд “Олимпии”Не менее увлекательная история — с “Олимпией” Эдуарда Мане из собрания Музея д’Орсэ.Холст никогда не покидал стен французского собрания. Однажды директор д’Орсэ на встрече с Антоновой признался, что восхищается ею и готов предоставить любую картину для выставки — какую пожелает.Ирина Александровна ответила сразу: “Олимпию” Мане”! Французский коллега сказал, что поговорит об этом с президентом Франции. И вскоре шедевр приехал в Москву.Главный герой в музееПри Антоновой в ГМИИ привозили легендарные картины всемирно известных мастеров. Но главным героем в музее Ирина Александровна всегда считала зрителя.”Музеи сейчас очень заинтересованы в зрителях, и практически вся работа сориентирована на него. Это любой музей: Метрополитен, Тейт, Лувр, Эрмитаж, Третьяковская галерея. Есть картина, есть музейный работник, а главный герой — зритель”, — отмечала она в программе “Школа злословия” на НТВ.Важность искусствАнтонова занималась не только выставками. Вместе со Святославом Рихтером она создала музыкальный фестиваль “Декабрьские вечера”, организовала в ГМИИ научную конференцию “Випперовские чтения”. Не говоря уже о колоссальной работе по формированию музейного городка. Цитаты и фрагменты из интервью Ирины Александровны Антоновой (1922-2020) предоставлены пресс-службой ГМИИ — из архива музея.

https://ria.ru/20220301/muzey-1775647418.html

венеция

токио

франция

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2022

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdnn21.img.ria.ru/images/07e6/03/11/1778676622_139:0:1280:856_1920x0_80_0_0_ecee0fe2a3d7979b263d280ec457e3df.jpg

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

государственный музей изобразительных искусств имени а. с. пушкина, ирина антонова, эдуард мане , лувр, эрмитаж (музей), третьяковская галерея, леонардо да винчи, марк шагал, пабло пикассо, святослав рихтер, декабрьские вечера (фестиваль), анри матисс, музеи, легенды, венеция, токио, франция

МОСКВА, 20 мар — РИА Новости, Анна Нехаева. Легендарный директор Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина Ирина Антонова проработала там 75 лет. Благодаря ей в Москве побывали “Джоконда”, полотна Шагала, Пикассо, состоялось много успешных выставок-“блокбастеров”. Ее влияние в мире искусства было колоссальным. О музейном “закулисье”, о том, как создавали знаменитые проекты и кто главный герой в ГМИИ, — в материале РИА Новости.

Начало работы в музее

Ирина Александровна признавалась, что ГМИИ стал для нее “окном в мир”. Она пришла в музей в апреле 1945-го, за месяц до окончания Великой Отечественной. Поначалу здание ей показалось унылым и даже пугающим.

“Во время войны не в сам музей, но буквально рядом попала очень крупная бомба (следы от нее на левом фасаде еще заметны. — Прим. ред.), — рассказывала Антонова в программе “Линия жизни” телеканала “Культура”. — Внутри были обрушены три плафона. Научные сотрудники убирали лопатами снег. А в Итальянском дворике примерно по щиколотку стояла вода. То есть положение в музее было очень тяжелое”.

Новые площади

Но Ирина Антонова всегда любила организаторскую работу (в основном поэтому и согласилась стать директором). Поэтому после назначения принялась активно расширять площади ГМИИ.

“Музей был переполнен всякого рода художественными и нехудожественными материалами настолько, что негде было показывать свои собственные сокровища и коллекции, которые у нас были, — объясняла она телеканалу “Звезда”. — Я горжусь тем, что поняла, что надо обогащать музей площадями”.

“Сикстинская Мадонна”

Одним из главных потрясений Ирина Александровна называла “встречу” с “Сикстинской Мадонной” Рафаэля, которая несколько лет хранилась в запасниках ГМИИ.

“В конце июля стали приходить картины. Девятого августа 1945 года пришла “Сикстинская Мадонна”. И я никогда не забуду, как мы распаковывали ее. Ее внесли в Итальянский дворик, положили и сняли крышку, и оказалось, что картина завернута в белые одеяла. Сняли эти одеяла — появилась картина, и это было необыкновенное впечатление. Я думаю, что никто никогда не видел ее так, как увидели тогда мы”, — вспоминала она в программе “Линия жизни” телеканала “Культура”.

Сны о музее

В 1940-х сотрудники музея дежурили по ночам. Антонова вспоминала сон, который тогда преследовал ее.

“Я иду одна по музею и выхожу в Итальянский дворик: у нас там две конные статуи: Донателло и Вероккио, — говорила она телеканалу “Культура”. — У одной из них достаточно зверская физиономия. Статуя, с которой сделан слепок, находится в Венеции. И я вижу, как с довольно высокого постамента лошадь потрясающим движением спускается вниз и направляется к выходу. Я смотрю с ужасом, памятник уходит! И я только кричу: “Стой, стой!” Но, думаю, сейчас он не пройдет. И вдруг двери раскрываются — и он выходит”.

“Москва — Париж”

1 из 2

Посетители во время осмотра совместной советско-французской экспозиции “Москва — Париж. 1900-1930”. ГМИИ

2 из 2

Посетители совместной советско-французской выставки “Москва — Париж” рассматривают картины. 1981 год

1 из 2

Посетители во время осмотра совместной советско-французской экспозиции “Москва — Париж. 1900-1930”. ГМИИ

2 из 2

Посетители совместной советско-французской выставки “Москва — Париж” рассматривают картины. 1981 год

Ирина Александровна была бескомпромиссна, когда дело касалось искусства. Так было с проектом “Москва — Париж. 1900–1930” в 1981-м. Сначала его представили в Центре Помпиду.

А вопрос с Москвой решался долго: “Мне пришлось сказать (уж не знаю, как я улыбалась — нагло или застенчиво, не помню): “Вы знаете, наш музей уже давно имеет плохую репутацию. Мы делаем выставки всяких художников, вот нас наругали за Тышлера… Мы делаем зарубежные выставки. Наверное, мы можем эту выставку к себе принять”.

Знаменитые гости ГМИИ

При Антоновой музей посещали многие знаменитости. “Шагал здесь был, просил меня показать ему рисунки Матисса, мы говорили по-русски, хотя я могла и по-французски, — сказала она в интервью телеканалу “Звезда”. — Он посмотрел музей, очень долго, почти полтора часа мы ходили, останавливался, спрашивал. Весь музей ходил за ним хвостом, все-таки он — фантазия, звезда”.

И добавила, что не так много осталось людей “с такой репутацией, пониманием, что он сделал для двадцатого столетия”.

К слову, выставка “Марк Шагал. К 100-летию со дня рождения художника” 1987 года тоже стала легендарной.

“Мона Лиза” в Москве

Одним из главных качеств Ирины Александровны было умение договариваться. Ей удалось почти невозможное: привезти легендарную “Мону Лизу”. Раньше этот шедевр выезжал лишь в Вашингтон и Токио. В ГМИИ узнали, что картину показывают в Японии.

“Набравшись духа, я пошла к Екатерине Алексеевне (Фурцевой. — Прим. ред.). “Вы считаете, что это будет уметь успех?” — “Несомненно”. Через очень короткое время перезвонили, попросили приехать, побеседовали с Францией, с Лувром, договорились. “Будет у вас Мона Лиза!” — вспоминала Антонова.

Чтобы 15 секунд посмотреть на полотно Да Винчи, зрители часами стояли в очереди перед главным зданием. Каждый день зал с картиной посещали более четырех с половиной тысяч человек, а всего выставку посмотрели больше 310 тысяч.

Первый выезд “Олимпии”

1 из 3

Президент ГМИИ Ирина Антонова и президент Музея д`Орсэ Ги Кожеваль на открытия выставки “Олимпия” Эдуарда Мане из собрания Музея д’Орсэ (Париж) в ГМИИ

2 из 3

Картина “Олимпия” Эдуара Мане

3 из 3

Посетительница фотографирует картину Джулио Романо “Дама за туалетом, или Форнарина” на открытии выставки “Олимпия” Эдуарда Мане из собрания Музея д’Орсэ (Париж) в ГМИИ

1 из 3

Президент ГМИИ Ирина Антонова и президент Музея д`Орсэ Ги Кожеваль на открытия выставки “Олимпия” Эдуарда Мане из собрания Музея д’Орсэ (Париж) в ГМИИ

2 из 3

Картина “Олимпия” Эдуара Мане

3 из 3

Посетительница фотографирует картину Джулио Романо “Дама за туалетом, или Форнарина” на открытии выставки “Олимпия” Эдуарда Мане из собрания Музея д’Орсэ (Париж) в ГМИИ

Не менее увлекательная история — с “Олимпией” Эдуарда Мане из собрания Музея д’Орсэ.

Холст никогда не покидал стен французского собрания. Однажды директор д’Орсэ на встрече с Антоновой признался, что восхищается ею и готов предоставить любую картину для выставки — какую пожелает.

Ирина Александровна ответила сразу: “Олимпию” Мане”! Французский коллега сказал, что поговорит об этом с президентом Франции. И вскоре шедевр приехал в Москву.

Главный герой в музее

© Фото : пресс-служба ГМИИ

Открытие выставки картин Дрезденской галереи, 1955

1 из 3

Открытие выставки картин Дрезденской галереи, 1955

2 из 3

Очередь у входа в главное здание ГМИИ во время акции “Ночь музеев”

© Фото : пресс-служба ГМИИ

Директор ГМИИ имени А. С. Пушкина Ирина Антонова и Петр Капица

3 из 3

Директор ГМИИ имени А. С. Пушкина Ирина Антонова и Петр Капица

1 из 3

Открытие выставки картин Дрезденской галереи, 1955

2 из 3

Очередь у входа в главное здание ГМИИ во время акции “Ночь музеев”

3 из 3

Директор ГМИИ имени А. С. Пушкина Ирина Антонова и Петр Капица

При Антоновой в ГМИИ привозили легендарные картины всемирно известных мастеров. Но главным героем в музее Ирина Александровна всегда считала зрителя.

“Музеи сейчас очень заинтересованы в зрителях, и практически вся работа сориентирована на него. Это любой музей: Метрополитен, Тейт, Лувр, Эрмитаж, Третьяковская галерея. Есть картина, есть музейный работник, а главный герой — зритель”, — отмечала она в программе “Школа злословия” на НТВ.

Важность искусств

1 из 3

Светлана Медведева и королева Дании Маргрете II посещают ГМИИ. В центре — супруг королевы Дании принц-консорт Хенрик, вторая справа — директор ГМИИ Ирина Антонова

2 из 3

Президент ГМИИ Ирина Антонова во время открытия выставки “Вечные темы искусства”, приуроченной к 35-му фестивалю “Декабрьские вечера Святослава Рихтера”

3 из 3

Концерт перед открытием выставки “Лики истории в европейском искусстве XIX века”.

1 из 3

Светлана Медведева и королева Дании Маргрете II посещают ГМИИ. В центре — супруг королевы Дании принц-консорт Хенрик, вторая справа — директор ГМИИ Ирина Антонова

2 из 3

Президент ГМИИ Ирина Антонова во время открытия выставки “Вечные темы искусства”, приуроченной к 35-му фестивалю “Декабрьские вечера Святослава Рихтера”

3 из 3

Концерт перед открытием выставки “Лики истории в европейском искусстве XIX века”.

Антонова занималась не только выставками. Вместе со Святославом Рихтером она создала музыкальный фестиваль “Декабрьские вечера”, организовала в ГМИИ научную конференцию “Випперовские чтения”. Не говоря уже о колоссальной работе по формированию музейного городка.

“В конечном счете все искусства для этого существуют: для пробуждения добрых чувств, чтобы внушать добро, внушать понимание красоты, — объясняла Ирина Антонова в программе “Правила жизни” на телеканале “Культура”. — На выставках я получаю наивысшие минуты счастья и радости”.

Цитаты и фрагменты из интервью Ирины Александровны Антоновой (1922-2020) предоставлены пресс-службой ГМИИ из архива музея.

1 марта, 08:05КультураРедкое шелковое платье и меч викинга показывают в Историческом музее

«Уже есть договоренность в обществе, что слабым надо помогать»

После смерти бывшего директора Государственного музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина Ирины Антоновой сотрудники музея взяли на себя заботу о ее единственном сыне Борисе, имеющем ментальные особенности. Директор музея

Марина Лошак рассказала спецкорреспонденту “Ъ” Ольге Алленовой о том, как живет Борис сегодня, а также о доступной среде и политике открытых дверей Пушкинского музея.

Марина Лошак приняла меня в переговорной, примыкающей к Греческому дворику,— сейчас ее рабочее место находится здесь. Кабинет Ирины Антоновой стал мемориальной частью музея — 20 марта его открыли для посетителей. Теперь гости могут увидеть письменный стол, за которым работал еще основатель музея Иван Цветаев.

Во второй части интервью к разговору подключилась специалист музея по доступной среде Евгения Киселева.

«Когда Ирины Александровны не стало, мы включились в жизнь Бориса»

Ученый-искусствовед Ирина Антонова возглавляла Пушкинский музей с 1961 по 2013 год, с 2013 по 2020 год была президентом музея. Она была замужем за доктором искусствоведения, заведующим сектором классического искусства Запада Государственного института искусствознания Евсеем Ротенбергом, с которым прожила в браке 64 года. Ее супруг ушел из жизни в 2011 году, а в ноябре 2020-го умерла Ирина Антонова. Ей было 98 лет. У супругов остался сын Борис, имеющий ментальные особенности, которые не позволяют ему жить самостоятельно.

— О том, что Ирина Антонова воспитывала сына с особенностями развития и что ему нужна посторонняя помощь, стало известно только после ее смерти. Многих эта новость потрясла. Когда такой человек молчит о своей проблеме, это в целом свидетельствует о том, как в стране относятся к людям с особенностями развития. В музее знали о сыне Ирины Александровны?

— Конечно.

— Почему она не говорила о сыне и его особенностях?

— Это же зависит от человека. От его потребности говорить, от той исторической среды, в которой он жил, от контекста времени. Ребенок с особенностями может родиться у каждого, это не зависит от степени известности, и сегодня это понимают практически все. Я думаю, если бы Ирина Александровна родилась позже и если бы у нее сегодня появился ребенок с особенностями, она была бы более открытой. Потому что дух времени — другой.

Но в последние годы она больше говорила об этом, и не только в музее. Мысль о том, что станет с Борисом после ее смерти, беспокоила ее, это было ее болевой точкой. Она ушла от нас в почтенном возрасте, ей было 98 лет. И, сколько я ее помню, она всегда говорила о Борисе. О его благополучии.

— Чего она боялась? Что он попадет в интернат? Погибнет?

— Не думаю, что она боялась чего-то конкретного. На протяжении последних лет она искала для него место, где ему было бы хорошо после того, как ее не станет. Искала в России, искала в Германии, Израиле. Общалась с разными людьми, которые советовали ей какие-то варианты. Ездила, смотрела. У нее был огромный выбор. У нее были собственные сбережения, она откладывала много лет на будущее Бориса.

— То есть она искала место, куда Борис мог бы переехать?

— Да, она искала не возможность оставить его дома, а место, где он мог бы жить. Она все время была в поиске. Иногда эта тема прорывалась в наших разговорах. Когда она выбирала кандидатов на должность директора музея и пригласила меня, она говорила именно об этом, что, наверное, ей придется отойти от дел или меньше времени проводить в музее, потому что Борису, возможно, придется уехать жить в другое место, и она поедет с ним, чтобы находиться неподалеку. Она часто говорила: «Вы же понимаете, я здесь не навсегда, у меня много задач, и главная моя задача еще не осуществлена».

И даже когда она попала в больницу — сначала в одну с инсультом, потом в другую с коронавирусом, мы между собой говорили, что Ирина Александровна многое вынесла и будет держаться дальше, потому что ее главная миссия еще не выполнена. Потому что Боря не устроен.

В больницу мы присылали ей его обращение, его монолог и знаем, что она была счастлива, когда увидела его.

— Она просила помощи у сотрудников музея?

— Я неоднократно говорила Ирине Александровне, что ей не надо что-то искать и тревожиться о судьбе Бориса, потому что он всегда будет под опекой музея,— неважно, кто будет тут директором. Музей — это неизменная вещь. У любого частного пансионата может смениться владелец, измениться устав, с ним может что-то произойти. С музеем же ничего не произойдет, а моральные принципы, которые здесь исповедуются, неизменны. Судьба Бориса — это часть ответственности музея.

— Но эту ответственность нельзя оформить юридически.

— Иногда юридическая ответственность не так важна, как ответственность внутренняя, которая глубже и серьезнее. Так все и произошло. Когда Ирины Александровны не стало, мы включились в жизнь Бориса — выяснили, что ему нужно, обеспечили необходимым.

— Он живет дома?

— Конечно. Для него принципиально важно жить дома. Ему как человеку с эмоциональной сферой такого типа нельзя попадать в иную среду — ему важно оставаться в привычных стенах с человеком, которому он доверяет.

Для него очень важно гулять самостоятельно. Он всегда гулял сам, у него феноменальная способность ориентации на местности. Этот человек мог бы работать шофером в Лондоне. Забросьте его в любую точку Москвы — он найдет самую короткую дорогу домой. Во время одного из последних визитов Ирины Александровны в учреждение, где живут люди с особенностями развития, ей сразу сказали, что Борис там никуда не вышел бы один. И ее это остановило.

Вот этот баланс — когда к человеку относишься по любви, а не по букве — очень важен для Бориса и для нас.

Он очень дисциплинированный человек. У него есть телефон, с ним всегда на связи ассистент и наши сотрудники.

— Вы нашли для него ассистента?

— Да, у него есть помощник, Майя, прекрасный человек, Борис ее тепло принял.

— Он дееспособен?

— Нет.

— Кто будет его опекуном?

— Этот вопрос будет решаться через полгода после смерти Ирины Александровны. Мы очень озабочены этой проблемой и надеемся, что среди ближайших родственников Бориса такие люди отыщутся.

— Если бы был принят закон о распределенной опеке, то музей мог бы стать опекуном Бориса.

— Да, это позволило бы музею заботиться о Борисе, не завися от человеческого фактора. Но мы в любом случае не дадим Бориса в обиду, мы будем с ним рядом.

«Забота о Борисе всегда будет для нас обязательством»

— Как Борис перенес смерть матери?

— Я боялась, что у него будет острое состояние, но он держался стойко. И сейчас он стабилен. Он очень хороший, добрый человек, с которым приятно общаться. Благодаря Ирине Александровне и ее мужу Борис — интеллигентный, образованный, у него прекрасные творческие навыки. Что-то он не может делать в силу своих особенностей, а что-то делает великолепно. Он многое умеет. Очень любит учиться.

Уже после смерти Ирины Александровны, в разгар пандемии я спросила Бориса, чего он хотел бы, и он сказал: «Мне очень хочется продолжать заниматься английским языком, французским языком и с учителем на фортепиано». У него большие способности к языкам, и поначалу, когда не было возможности заниматься офлайн, мы организовали ему уроки при помощи компьютера.

Считалось, кстати, что он не сможет его освоить, но у него получилось.

У музея есть большой друг Сергей Михайлович Шапигузов (президент группы компаний ФБК.— “Ъ”), который дружил с Ириной Александровной и сейчас вместе с нами очень внимательно относится к Борису,— он и помог ему освоить компьютер.

Борис чудесно музицирует. Как-то он попросил гитару — стал играть, петь песни. Он очень любит играть на пианино.

— Музей выделил какого-то сотрудника, который курирует жизнь Бориса?

— Три наших сотрудника регулярно приходят к нему, помогают с делами, которые требуют нашего вмешательства. Помогают с одеждой, с лекарствами.

— То есть ему сложно в быту?

— Когда он в комфорте, ничего сложного нет. Есть зоны, где ему некомфортно. Есть врачи, к которым надо ходить, надо корректировать лекарства. Это не сложная жизнь, это просто жизнь. Вчера у него был день рождения.

— Сколько лет ему исполнилось?

— 67. Наши коллеги пришли, были торт, свечи, подарки. Мы знаем, чего он хочет, он охотно делится с нами своими желаниями. Недавно попросил аккордеон, хочет научиться играть. Сергей Шапигузов подарил ему аккордеон, а теперь ищем учителя. Ирина Александровна ходила с ним в Большой театр, в консерваторию, он любит и хорошо чувствует музыку.

— Выходит, Борис все время развивается.

— Да-да, и он от этого счастлив. Ему важно что-то новое узнавать, важно, чтобы было общение, важно, чтобы мы приходили, а он для нас играл и пел. Он всегда нам рад, он умеет дружить.

У нас есть такой формат — пятницы в Пушкинском, когда в музее вечером, с 18 до 21 часа, собирается определенное количество разных людей, которые за входную плату получают бонусы — лекции с кураторами, к которым обычно трудно попасть, концерты, выставочные события. И вот Борис с Майей пришли на один из таких вечеров, посидели на концерте — не два отделения, правда, а одно, но он до этого походил по музею, увидел любимые вещи. Я тогда подумала, что, если Ирина Александровна это видит, она счастлива.

— Она искала для него варианты, а вариант нашелся сам, когда музей взял на себя такую социальную миссию.

— Да, вы правы, для музея это социальная миссия.

И забота о Борисе всегда будет для нас обязательством. В этом нет ничего особенного, никакого особого усилия — это естественное движение.

И мне очень приятно, что в такие моменты я чувствую присутствие Ирины Александровны. Ничего лучше для нее, мне кажется, не случилось бы. Мы сейчас подготовили документ о готовящихся мероприятиях, связанных с памятью об Ирине Александровне. 20 марта открыли мемориальную доску на здании музея. В нашем директорском кабинете — это кабинет Ирины Александровны — открыли инсталляцию в память о ней. Но все это — для нас и для людей, которые внутри этого мира находятся. По-человечески я считаю, что для нее не было бы ничего важнее, чем наша забота о Борисе. Если она сверху видит нас, то для нее важно только это.

«Мы стараемся, чтобы все наши сотрудники были добры»

— В музее с 2016 года стали создавать программы для людей с особенностями развития, появляются инклюзивные и интеграционные проекты. А с чего все началось?

— Мы начали делать шаги в сторону инклюзии гораздо раньше, но в 2016-м у нас появился проект «Доступный музей», его курирует наш прекрасный специалист Женя Киселева, и я тогда обрела коллег, на которых могу положиться в самых сложных ситуациях. Они придумали концепцию открытого музея, и мы в течение пяти лет шире и шире открываем наши двери. Эти двери прежде были закрыты, как и в других учреждениях в стране. Но сегодня уже нет институции, где не понимали бы, как важно становиться доступными для самых разных групп людей.

В 2016 году в Пушкинском музее создали энциклопедии на русском жестовом языке по импрессионистам и постимпрессионистам, а также по искусству Древнего мира, по коллекции старых мастеров. По словам Евгении Киселевой, первое время посетители задавали сотрудникам музея вопрос: «Зачем слепым живопись?», но сейчас тактильные макеты к картинам, как и люди с особыми потребностями, в музее ни у кого вопросов не вызывают.

Ежегодно в музее проходит около 400 инклюзивных мероприятий — лекции, мультисенсорные мастер-классы, программы для людей с проблемами зрения и слуха, с аутизмом, эпилепсией и другими особенностями.

При создании инклюзивных проектов сотрудников музея консультируют люди с инвалидностью.

«Мы придерживаемся принципа “Ничего для нас без нас”,— говорит Евгения Киселева.— Если мы делаем программу для незрячих людей, то приглашаем незрячих экспертов для консультаций. Если мы делаем программу на жестовом языке, мы обращаемся к слабослышащим специалистам. Наши ролики снимают глухие операторы, сценаристы, мы сотрудничаем с профессионалами, имеющими особенности, потому что они понимают специфику, к которой мы обращаемся. Для них это работа, которую мы оплачиваем».

— Что вас подтолкнуло к созданию таких инклюзивных программ?

— Да тут уже не надо было никого подталкивать. Это нормальное желание — открыть двери музея для всех. Наверное, мы стали более осознанными людьми. Почувствовали, что изменилось время, меняется жизнь. Видимо, произошло какое-то накопление эмоций, знаний.

Люди с особенностями время от времени ходили в наш музей и чувствовали себя в нем по-разному. Но у нас были свои внутренние проблемы, и наши коллеги, смотрители, не были готовы к диалогу с особенными людьми. И мы стали работать сначала с сотрудниками. Люди же что-то делают неверно не потому, что они плохие, а потому, что у них нет опыта, знаний, у них не развита стрессоустойчивость. Вот с этим мы работали в первую очередь.

— Существуют стереотипы, что в музеях сидят злые старушки, которые никому ничего не дают смотреть.

— Сейчас это уже все-таки миф. Мы стараемся, чтобы все наши сотрудники были добры. Но им очень трудно. Они принимают на себя много энергии. Мы живем в городе агрессивной энергии. Люди иногда выливают свои эмоции на сотрудника музея, не задумываясь о том, как долго на человека можно такое выливать.

У нас недавно был разговор на эту тему с вашей коллегой, журналисткой, мы предложили ей поработать несколько часов. Она пришла в одну из суббот, мы поставили ее в самую горячую точку, в самые горячие часы — все сложные ситуации обычно происходят в то время, когда накапливается много негативной энергии. Она мужественно провела несколько часов в музее и поняла, о чем мы говорим, потому что сама вступила в нервный спор с посетителем. Все мы люди, и с каждым надо много работать, чтобы он научился справляться со своим стрессом, правильно реагировать на сложные ситуации.

Вот был же у нас очень неприятный случай, когда реакция смотрителя на поведение особого ребенка была ужасной, неточной — но с тех пор такое больше не повторялось.

Все имеют право на ошибки, важно их видеть, обсуждать, устранять. Чем сложнее опыт, тем лучше ты его проработаешь.

— Доступная среда стала актуальной темой в первую очередь именно для музеев. Есть мнение, что если в музее создали среду для людей с ментальными особенностями, то этот музей комфортен для всех: и для пожилых, и для трудных подростков, и для маленьких детей. То есть доступная среда выгодна музею. Вы согласны с этим?

— Так и есть. Мне кажется, что наш музей в этом смысле на правильном пути. Он генетически, еще с цветаевских времен, остается таким разночинным местом, где отношение к бедному, слабому, любому очень грамотное, осознанное. Поэтому у музея всегда было много социальных функций. Музей всегда был социальным местом, это же университетская затея для студентов — не для богатых, а для всех. Мы всегда умели балансировать между теми, кто готов платить, чтобы получать особые условия, и теми, кто не может платить, но тоже хочет быть в музее. Поэтому у нас нет никаких VIP-зон в принципе и нет барьеров. Все, кто хотят ходить в музей, могут сюда приходить. Это продолжение цветаевского, интеллигентского, осмысленного движения.

Но сейчас, конечно, наступил особый момент, когда можно многое изменить и в себе самих, и в окружающем мире.

«Большинство людей с особенностями хорошо адаптируются в общей среде»

— Ваши партнеры в регионах тоже занимаются инклюзией?

— Сегодня все наши инклюзивные практики очень востребованы у коллег. Мы делимся опытом, Пушкинский музей каждое лето проводит школу инклюзивных практик, в ней обычно участвует 20 музеев со всей России, которые мы отбираем из сотни заявок. Обмениваемся с ними разными аспектами доступности — юридическими, архитектурными, социальными. Иногда мы видим, как быстро коллеги из других музеев перенимают наши практики — прекрасно, что им требуется меньше времени, чем нужно было нам, они совершают меньше ошибок.

Пушкинский музей объединился с государственными центрами современного искусства в регионах, которые стали его филиалами. Мы с коллегами сейчас работаем над совместной программой доступного музея: получаем много запросов на тренинги — все хотят делать инклюзивные проекты.

Международный инклюзивный фестиваль, который Пушкинский музей организовывал уже четыре раза, в этом году пройдет в ноябре — и сразу в шести филиалах музея: в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Томске, Калининграде, Владикавказе, Нижнем Новгороде. Участвовать в фестивале можно будет как онлайн, так и офлайн.

«Мы видим рождение серьезной конкурентной среды, происходит институционализация инклюзивных программ,— рассказывает Евгения Киселева.— Поэтому мы хотим показать проекты наших коллег, посвященные разным аспектам социального включения — от проектов в женской колонии до медиа-арта на жестовом языке. Инклюзия — это включение в общество не только людей с инвалидностью, а любых людей с опытом социального исключения».

— Верно ли я поняла, что для каждой группы людей с особенностями развития в музее создана отдельная программа? Могут ли они приходить в музей вне этой программы?

— Конечно. Главное, что мы можем предложить нашим посетителям,— это выбор. Если люди хотят, они могут прийти на универсальное мероприятие, где могут смешаться с остальными людьми, но они также могут прийти на тихую экскурсию, которая будет проходить в облегченном формате.

Развивая инклюзивные программы, мы, конечно, делали ошибки. Приведу один пример сущностной ошибки. Когда мы делали первую выставку для слабовидящих людей, нам очень хотелось, чтобы им было хорошо, комфортно, и мы все думали, какое найти для них пространство, где им никто бы не мешал. Но нам быстро объяснили, что не надо искать для них отдельное пространство, они хотят быть вместе со всеми — «не надо вести нас в какие-то отдельные комнаты, просто дайте нам право быть частью мира, в котором вы живете». И это для нас был ключевой момент, поворотный.

Мы поняли, что надо перемешивать среды, соединять их, создавать интеграционное пространство, где эти люди чувствовали бы себя не отдельно существующими, а частью реальной среды.

Да, есть тяжелобольные люди, которые требуют специального внимания и специального персонала, им нужен особый комфорт, особое сопровождение в не самое людное время, поэтому для них есть отдельные часы. Но большинство людей с особенностями развития хорошо адаптируются в общей среде, нужно просто дать им возможность чувствовать себя частью этой среды.

— Я иногда слышу от коллег, что европейские музеи более доступные, чем российские. Как вам кажется, Пушкинский музей отстает сегодня от крупных европейских музеев в вопросах доступности?

— Когда в 2018 году мы сделали очередной инклюзивный фестиваль и позвали коллег из других стран, в том числе коллег из Метрополитен-музея, который начал заниматься инклюзией еще в 1976-м,— оказалось, что мы за два года сделали мощный рывок в вопросах социальной инклюзии и находимся на мировом уровне. Взаимодействие с этими музеями многое нам дает — там работают способные люди, они делают много открытий, и это стимулирует нас тоже придумывать что-то новое, быть в тренде.

В 2018 году Пушкинский музей сделал первую в России карту сенсорной безопасности музейного пространства — по словам руководителя проекта «Доступный музей» Евгении Киселевой, такой инструмент «активно используется на мировых музейных пространствах», например в Музее Виктории и Альберта в Лондоне, в Метрополитен-музее в Нью-Йорке, в музеях Смитсоновского института.

«Мы раньше не задумывались о том, что существуют люди, для которых важным элементом общения с миром является сенсорная нагрузка,— объяснила Евгения Киселева.— Когда большой художественный государственный музей приглашает людей с аутизмом, он должен провести аудит пространства и создать карту рисков. Иногда люди с особенностями сверхчувствительны к звуку, свету, вибрации пола, бликах на холстах, цвету стен, большому скоплению людей — и мы создали такую карту, которая показывает, где у нас залы с минимальной сенсорной нагрузкой и куда лучше идти при первом посещении музея, а где — с умеренной, и их посещение требует подготовки. Там также говорится, к какому выходу нужно идти в кризисной ситуации. Эта карта используется сейчас в работе с посетителями, она размещена на нашем сайте, ее можно получить у администраторов, мы отправляем ее в те благотворительные фонды, которые приводят к нам детей и взрослых с особенностями развития».

«Гуманизация нашей отрасли, безусловно, произошла»

— Вы говорите про концепцию музея, открытого для всех. Значит ли это, что вы уже научились работать и с трудными подростками, и с детьми из асоциальных семей? Как вообще включать людей, которые в своей жизни видят только разбитые окна?

— Долгое время мы жили в обществе, в котором было много равнодушия, и мы критиковали за это и себя, и общество. Но в последние годы многое изменилось. Я вижу, что люди хотят помогать. У осознанных людей уже появилось представление о приличном и неприличном, допустимом и недопустимом. Уже есть какая-то договоренность в обществе, что слабым надо помогать, что мир создан для всех, и все в нем имеют равные права. Это важное общее наше завоевание. Развитие направления доступности и инклюзии в Пушкинском музее связано с поддержкой благотворительного фонда «Абсолют-Помощь», который делает очень много для развития инклюзии не только в Пушкинском музее, но в России в целом. Программа для детей из детских домов и интернатов точечно поддерживается компанией «Ланит», для них это часть социальной миссии бизнеса. Эта программа помогает детям из интернатов и неблагополучной среды бесплатно посещать кружки Пушкинского музея.

В любых семьях, в любых средах есть талантливые дети, имеющие интерес к визуальной культуре.

Мы в музее растим наших сталкеров — это наши дети, им от 9 до 18 лет, и я считаю, что они — движущая сила тех социальных перемен, о которых мы с вами говорим. В музее есть несколько направлений работы с детьми — и КЮИ (Клуб юных искусствоведов.— “Ъ”), и КЛИ (Клуб любителей искусства — “Ъ”), и новое движение Youth, которое привело в музей людей, ранее с ним не знакомых. Дети Пушкинского музея — это более 3,5 тыс. человек, включенных в жизнь музея. Пять лет назад мы придумали проект «Я покажу тебе музей», в рамках которого два раза в год дети музея становятся его полными хозяевами, а мы уходим за ширмы. Они встречают гостей, провожают, придумывают пиар, проводят лекции и экскурсии. Они принимают в день до 4 тыс. человек, проводят около 100 экскурсий. К каждому такому событию они готовятся полгода.

— Вы готовите из них будущих сотрудников?

— Нет, мало кто потом идет в искусство. Мы просто готовим из них людей. Как люди творческие, свободные в лучшем смысле этого слова, толерантные, добрые — они лучше всех могут сделать так, чтобы их сверстники, которые пришли в музей впервые, почувствовали себя в комфортной среде.

Я мечтаю, чтобы в следующий раз «Я покажу тебе музей» мы провели вместе с особенными людьми.

Не все могут читать лекции, но они могут встречать, направлять, показывать, помогать. Каждому может найтись место. Уже сейчас дети из Клуба юных искусствоведов иногда проводят экскурсии для детей из коррекционных школ или фондов. Но мы хотим, чтобы участие детей с инвалидностью в молодежных программах Пушкинского было еще более заметным.

— В музее есть сотрудники с инвалидностью?

— У нас есть слабослышащие сотрудники, наши экскурсоводы, есть консультанты с инвалидностью, которые работают с нами на гонорарной основе. Сейчас наш отдел кадров как раз занимается поиском людей с ограниченной мобильностью, у нас появилась такая ставка.

— Вы чувствуете, что меняете мир?

— Я чувствую, что мы добились главного — музей открыт для всех. То, что еще год назад мы называли доступным музеем, было сегментированным взаимодействием с большим миром. К нам приходили разные фонды, приводили разные группы, и мы начинали с ними взаимодействовать. А сейчас человек с инвалидностью может к нам прийти самостоятельно, не являясь частью сегмента, частью фонда или какой-то группы, и он чувствует себя нормально.

К этому трудно подготовиться. Когда есть люди, которые выстраивают регламент, обучают, контролируют группы — это проще. Но когда просто приходит человек, находит свое место в музее, а его увидели, приняли, помогли — это результат глубоких завоеваний. Гуманизация нашей отрасли, безусловно, произошла.

— Не останутся ли эти изменения только особенностью музеев?

— Я считаю, что люди уже привыкли к тому, что мы разные, и они это приняли. Мы тоже жили в недружелюбном обществе и видим, как сейчас все меняется. Важно в этих переменах участвовать. Мы как музей не можем собирать и перечислять деньги в благотворительные фонды, но мы проводим в их пользу лекции с нашими кураторами, самые разные мероприятия, и я готова участвовать во всех движениях, которые помогают этому. У нас в музее 21 марта каждый год проводятся мероприятия, посвященные Дню человека с синдромом Дауна. Мы не очень любим делать мероприятия в определенные даты, потому что люди с инвалидностью должны приходить в музей всегда, когда хотят, а не один раз в году. Но такие мероприятия, несомненно, нужны — как свидетельство солидарности и поддержки определенных ценностей. Вот есть такой день, и мы даем сигнал, что мы делаем что-то вместе с людьми с синдромом Дауна. Поэтому мы с Женей (Евгенией Киселевой.— “Ъ”) придумали программу 21 марта, лекции, обсуждения, экскурсии. Важно, чтобы этот сигнал звучал чаще, чем один раз в год.

В 98 лет не стало президента Пушкинского музея Ирины Антоновой

На 99-м году жизни от коронавируса скончалась президент ГМИИ им. Пушкина Ирина Антонова. Большую часть своей жизни она посвятила музею: в 1945 году Антонова была одним из научных сотрудников, а в 1961-м возглавила учреждение. Отойдя от руководства в 2013 году, Антонова стала президентом музея.

Президент Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина Ирина Антонова скончалась вечером 30 ноября. Об этом ТАСС рассказала директор музея Марина Лошак.

В пресс-службе ГМИИ им. Пушкина сообщили, что причиной смерти Антоновой стал коронавирус.

По данным Telegram-канала Mash, о положительном тесте на Covid-19 бывший директор узнала 23 ноября. Антонова проходила лечение в больнице в Коммунарке. Из-за ухудшения состояния ее подключили к ИВЛ, но врачам не удалось спасти пациентку.

Одна из влиятельных женщин в мире искусства мечтала стать балериной или цирковой наездницей, но получила диплом искусствоведа со знанием итальянского языка. Свой путь в Пушкинском музее Антонова начала в 1945 году, став научным сотрудником отдела Запада ГМИИ им. Пушкина. Областью ее исследований было искусство Италии эпохи Возрождения.

После окончания Второй мировой войны Антонова занималась популяризацией искусства. В частности, она принимала участие в каталогизации экспонатов Дрезденской галереи, вывезенных в Советский Союз.

В феврале 1961 года Антонова стала директором ГМИИ им. Пушкина, сменив на посту Александра Замошкина. Она стала первой женщиной, возглавившей музей за всю его историю. Позднее в интервью Ирина Антонова признавалась, что и подумать не могла, что пробудет бессменным главой учреждения 52 года.

С назначением Антоновой на должность директора для музея наступил «золотой век», в первую очередь связанный с международным сотрудничеством. В советские годы здесь проходили знаменитые гастрольные выставки Модильяни, Матисса, Леже и Пикассо и реализовывались совместные проекты вроде легендарных показов «Москва–Париж». Под руководством Антоновой в СССР впервые была выставлена картина Леонардо да Винчи «Мона Лиза». В 1981 году вместе с пианистом Святославом Рихтером был основан музыкальный фестиваль «Декабрьские вечера», проходящий в стенах музея и поныне.

В постсоветский период Ирина Александровна продолжала развивать тему международного сотрудничества, а во «внутренней политике» ее задачей стало расширение музейных владений. Руководствуясь принципом Ивана Цветаева, инициатора и первого директора Музея изящных искусств в Москве, Антонова добилась перевода в собственность ГМИИ близлежащих строений и использовала свое влияние для получения бюджетного финансирования на их реконструкцию.

По инициативе Антоновой при Пушкинском музее заработал Учебный художественный музей им. И. В. Цветаева, были открыты Галерея искусства стран Европы и Америки XIX-XX веков, Центр эстетического воспитания детей и юношества «Мусейон» и Зал истории музея.

В апреле 2013 года Антонова была назначена главным куратором государственных музеев России. Спустя три месяца ее освободили от должности директора Пушкинского музея. Специально для Антоновой был учрежден пост президента ГМИИ. Музей же возглавила Марина Лошак — куратор, галерист и бывший директор музейно-выставочного объединения «Манеж».

«Я люблю музей, я благодарна музею за свою жизнь в музее во все эти годы и благодарна всем вам — с кем в течение многих лет мы успешно работали», — комментировала свой уход с поста Антонова.

У Антоновой множество наград и званий. В их числе — звание заслуженного деятеля искусства (1979), две Государственные премии России. Наряду с балериной Майей Плисецкой и оперной певицей Галиной Вишневской она была одной из трех женщин — полных кавалеров ордена «За заслуги перед Отечеством».

Золотое сечение: Ирина Антонова несла людям высокую культуру | Статьи

20 марта 1922 года родилась Ирина Александровна Антонова — выдающийся искусствовед, более полувека служившая директором, а затем президентом московского Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина. Но дело, конечно, не в рекордах. Сегодня становится всё яснее, что именно Антонова десятилетиями во многом задавала тон нашей культурной жизни и оставалась образцом интеллигентности, в которой не было фальшивых нот снобизма и саморекламы. Директор музея, она стала камертоном культуры. «Известия» вспоминают в день юбилея Ирину Александровну, бывшую, кроме всего, и большим другом нашего издания.

Медсестра и Веронезе

Ее раннее детство прошло в знаменитом доме бывшей гостиницы «Дрезден», что напротив красного здания Моссовета. Одно из первых воспоминаний — Ирина каталась на санках вокруг обелиска Свободы — в наше время на его месте гарцует бронзовый Юрий Долгорукий. Школьница Антонова ходила на каток, плавала, занималась гимнастикой…

Ирина Александровна Антонова выступает на открытии выставки итальянского художника Эрнесто Треккани

Фото: РИА Новости/Сергей Гунеев

Потом отец три года работал в советском постпредстве в Берлине — до прихода к власти нацистов, и в знаменитый ИФЛИ, Институт философии, литературы и истории, Ирина Антонова поступала, уже владея несколькими иностранными языками. Правда, в конце 1941 года ИФЛИ объединили с МГУ — и заканчивала она уже университет. Но между поступлением и дипломной работой о Паоло Веронезе была война. Студентка Антонова окончила курсы медсестер, в сержантском звании служила в госпиталях — на Красной Пресне, на Бауманской. Днем штудировала учебники, слушала лекции, сдавала зачеты, а ночами бинтовала бойцов, помогала врачам. «Я не была на фронте, но через одного мальчика я увидела войну. После ампутации он лежал в люльке и просил: «Сестра, отгоните муху, отгоните муху…» Никаких мух не было. Но я делала вид, что отгоняю их», — вспоминала Антонова.

Ученица Виппера

Среди учителей Ирины Александровны особенно важное место занимал Борис Робертович Виппер. Потомственный ученый, сын выдающегося историка, он, по сути, создал советскую школу исследования западноевропейского искусства, которое так увлекало Ирину Антонову. Виппер читал лекции в ИФЛИ и МГУ и возглавлял научную часть Музея имени Пушкина. Такие профессора стали связующим звеном между русской наукой Серебряного века и «военным» поколением студентов, к которому относилась Антонова. Она даже говорить научилась «в стиле Виппера» — так, чтобы каждый тезис содержал несколько пластов смысла, но не нарушал элементарной логики. Искусство — великая тайна, но разговор о нем должен быть ясным, а не туманным. Ни Виппер, ни Антонова никогда в этом не признавались, но мы сегодня можем это сказать: они, вслед за великими художниками, сумели прочувствовать, разглядеть закон золотого сечения. И это знание помогало им не только в исследованиях, но и в жизни.

Когда Ирина Александровна писала дипломную работу, перед ней стоял выбор. Общество культурных связей с заграницей — или музей на Волхонке. Первое — престижнее, но в музей ее приглашал Виппер… В апреле 1945 года Антонова стала научным сотрудником отдела Запада (ныне — отдел искусства старых мастеров). С 1949-го по 1953-й музей жил в чрезвычайном режиме. Там располагалась экспозиция «подарков Сталину», которые поступали со всего мира к 70-летию «лучшего друга музейщиков».

Борис Робертович Виппер

Фото: Википедия/Wikipedia.org

Но в то же время в музей возвращались эвакуированные экспонаты, а еще — картины из Дрезденской галереи, спасенные от гибели в разрушенном бомбежками городе. В 1955 году Советский Союз вернул дрезденцам все их шедевры, включая «Сикстинскую Мадонну» Рафаэля, а также полотна Веласкеса, Рубенса, Рембрандта. Ирина Александровна всегда помнила, что в Дрезденской галерее много лет висела табличка с благодарностью Красной армии за спасение сокровищ коллекции. Висела — а потом исчезла.

Ирина Александровна участвовала и в подготовке поворотной для «оттепельного поколения» выставки Пабло Пикассо в 1956 году, когда перед открытием писатель Илья Эренбург успокоил тысячную толпу, воскликнув: «Товарищи, вы ждали этой выставки 25 лет, подождите теперь спокойно 25 минут».

Спасенные витражи

Антонова занималась только искусством, научной работой. Но в феврале 1961 года всё тот же Виппер предложил ей возглавить Пушкинский музей. На Волхонке началась эпоха Антоновой. И, конечно, пришлось заниматься не только выставками, каталогами и исследованиями, но и ремонтом. А значит — ходить по высоким кабинетам. Тут сказался дипломатический талант Ирины Александровны: она умела находить нужный тон для разговора с самыми занятыми людьми страны. Помогало и то, что она не считала себя небожительницей, а «их» — бездушными функциями. «Кукиш в кармане не держала, не приемлю его принципиально», — признавалась Ирина Александровна.

Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. 1947 год

Фото: РИА Новости/Анатолий Гаранин

После войны музейную крышу с витражами отреставрировали не лучшим образом. «Протечки» — это слово частенько звучало в кабинете Антоновой. И однажды она решилась написать председателю Совета министров Алексею Косыгину: «Надо спасать музей!» Как ни странно, он ответил незамедлительно — и начался основательный ремонт шуховских витражей. Музей стал уютнее и светлее, а главное — исчезли испарения, опасные для экспонатов, для уникальных интерьеров.

Увидеть «Джоконду»

Перекрытия, маляры, ухоженный дворик, новые помещения, превратившие Волхонку в музейную улицу, — всё это, конечно, важно. Но главное — это все-таки выставки, фестивали, учебные программы, которые придали музею узнаваемое «лица необщее выраженье» и воспитали несколько поколений искусствоведов и просто людей, которые никогда не забудут уроков Ирины Антоновой.

В мае 1971 года в Москве с немалым размахом прошла генеральная конференция ИКОМ (Международного совета музеев). В СССР тогда много говорили о разрядке напряженности в мире — и контактам с иностранными коллегами придавали серьезное значение. Но чтобы всё не ограничилось «показухой», требовались инициативы, требовался талант. По предложению Ирины Александровны 18 мая, день открытия конференции, объявили Международным днем музеев. Его отмечают и в наши дни. Но главное — в жизни музея стало больше интернациональных проектов.

Министр культуры СССР Екатерина Фурцева выступает на открытии экспозиции картины Леонардо да Винчи «Портрет Моны Лизы». 1974 год

Фото: РИА Новости/Владимир Родионов

В 1974 году, узнав, что знаменитое творение Леонардо да Винчи — «Джоконду» — выставляют в Японии, Антонова решила привезти шедевр в Москву: «Я страстно хотела, чтобы у нас в стране ее увидели». С этой идеей она пришла к министру культуры СССР Екатерине Фурцевой — и та ответила несколько самонадеянно, но в своем наступательном стиле: «Французский посол в меня влюблен. Попробуем — может быть, он сумеет убедить своих…»

И получилось! Советские люди готовы были по семь часов выстаивать в очереди, чтобы увидеть улыбку Моны Лизы. Это воспринималось, как чудо. За полтора месяца около 300 тыс. человек побывали на этих гастролях одной картины… Это был последний заграничный вояж ренессансного шедевра из парижского Лувра.

«Декабрьские вечера»

Она не умела работать осторожно, по удобным, давно сложившимся, академическим стереотипам и шаблонам. И самой удивительной затеей Антоновой, конечно, стали «Декабрьские вечера» — как и всё, что создавалось в музейном пространстве в содружестве со Святославом Рихтером. Пианист стал завсегдатаем музея еще в 1949 году. Они с Ириной Александровной родились в один день — правда, в разные годы. Из смущения Антонова никогда не рассказывала ему об этом совпадении. Рихтер случайно узнал об этом только за два года до своей смерти — и поздравил с негодованием: «Как же так? Вы мне в этот день приносите цветы, подарки, поздравляете, и на этом всё кончается! Как вы могли утаить?»

В 1981 году они задумали провести в музее первый фестиваль музыки и живописи, посвятили его русской культуре XIX – начала XX века. Антонова предложила название: «Дары волхвов». Это перекликалось и с преддверием Рождества, и даже с названием улицы Волхонки. Но Рихтер покачал головой: «Нас не поймут». Фестиваль назвали просто — «Декабрьские вечера». В Белом зале музея на Волхонке каждую зиму собиралась «вся Москва». Среди публики, в тесном зале можно было встретить Галину Уланову, Иннокентия Смоктуновского, Владимира Васильева, Олега Табакова…

Рихтер на первом фестивале во многом открыл публике Николая Метнера — полузабытого композитора, последнего романтика русской музыки, который в 1921 году эмигрировал из Советской России. С тех пор такие вечера проводятся каждый год — и всякий раз это яркое исследование о родстве музыки, живописи, театра, поэзии, о призвании и увлечениях мастеров, которые ему служили и служат.

Ирина Александровна Антонова и Святослав Теофилович Рихтер. 1985 год

Фото: РИА Новости/Анатолий Гаранин

Для тех, кому удавалось пробиться на эти фестивали, воспоминания о них сохранились навсегда. И дело вовсе не в престижности — ни Рихтер, ни Антонова не были ценителями «светской жизни». Они просто показывали, что вся наша жизнь пропитана искусством, нужно только приглядеться, научиться слышать и видеть. Когда-нибудь будет написана история «Декабрьских вечеров» — и мы откроем эту книгу как самую точную летопись нашей культурной жизни, ее легенд, ее взлетов.

Кем был Рихтер для музея, для Антоновой? «Проникнуть полностью, до конца в великую музыку, в великое исполнение мы не можем. Равновеликими мы быть не можем. Но в момент, когда слушаем и наслаждаемся, мы как бы равновеликие. Это величайшее счастье. Рихтер умел этого добиваться от слушателя. Он умел делать искусство не доступным, а приближать. Была в нем магическая сила убеждения». А ведь это можно сказать не только про Рихтера. В музейном деле Ирина Антонова, пожалуй, сыграла не меньшую роль, чем Святослав Теофилович в музыкальной культуре.

Антоновой удалось раскрыть изначальный смысл этого музея, задуманного как небывалый культурный центр, в котором всё — начиная от «греческого» фасада главного здания и заканчивая интонациями экскурсоводов — погружает посетителей в историю искусства.

Реабилитация авангарда

Не раз директор музея принимала в его стенах «сильных мира сего». В 1981 году стареющий Леонид Брежнев побывал на сенсационной выставке «Париж–Москва» и, по воспоминаниям Ирины Александровны, «терпеливо посмотрел весь авангард, а потом увидел картину Герасимова с Лениным, попросил стул и сел перед ней. Потому что обрадовался знакомому, это было трогательно». Эпизод забавный, но главным последствием выставки стала реабилитация русского и советского авангарда, о самом существовании которого до этого предпочитали говорить вполголоса. Сам генеральный секретарь оставил благожелательную надпись в книге отзывов выставки. После этого «сложными художниками» и «революционным искусством» стали гордиться как национальным достоянием. Не меньшими событиями становились выставки Амедео Модильяни, Марка Шагала…

Хранительница вечности

Антонова никогда не рассуждала об искусстве с холодком равнодушия или в официозном, канцелярском стиле. Она понимала всё и всех — и эксцентриков, и чинных классиков, и хулиганов. Любила парадоксы. Она была вовсе не «железной леди», как окрестили ее журналисты, а прекрасной женщиной с сердцем Дон Кихота. Чтобы совершать то, что у неё получалось, нужно гореть идеями. Нужно не сомневаться, что дело, за которое вы взялись, — самое главное на свете. А иначе просто ничего не получится. Секретом своего долголетия она считала искренность и увлеченность — и ведь и вправду, это гораздо важнее всевозможных лекарств и диет. Можно сказать и более высокопарно — одержимость своей миссией, своим делом, которую Ирина Александровна сохраняла до последних дней.

Ей несколько раз предлагали возглавить Министерство культуры. Несомненно, и это оказалось бы ей по плечу. Но это означало оставить свой дом, замыслы. И она снова и снова отказывалась.

Юрий Башмет и Ирина Антонова

Фото: РИА Новости/Екатерина Чеснокова

Главными событиями в ее жизни были не аппаратные достижения или награды, а те минуты, когда ею «открывалась живопись» или музыка. 75 лет работать в музее, в который почти каждый день выстраивались километровые очереди, — это и есть счастье.

Пришли новые времена — жестокие, равнодушные к изящным искусствам, да и вообще к культуре. В «лихие 90-е» ее по-прежнему награждали, чествовали — а Ирина Александровна спокойным профессорским тоном произносила вовсе не те речи, которых ожидали от нее чиновники. Они считали ее музейным экспонатом, «английской королевой» — а Ирина Александровна оставалась самой собой. С энергией, с новыми идеями, которые она была готова отстаивать, не дожидаясь попутного ветра. Она говорила: «Я за социализм. Потому что ничего лучше пока не придумано и не опробовано». Она не идеализировала советскую систему. Но с теми ценностями, которые насаждались после распада страны, Ирина Антонова ни согласиться, ни ужиться не могла. Она отстранялась от них по-королевски — и проводила новые фестивали, выставки, школы. Сохранила свой островок на Волхонке — и даже расширила его владения, создав целый музейный квартал.

Продолжались «Декабрьские вечера», которые после ухода Рихтера взял под свое крыло Юрий Башмет. Событиями в культурной жизни стали такие выставки, как «Москва–Берлин» и «Золото Трои».

Незаменимая

Когда Антонова оставила кабинет директора и стала президентом музея, казалось, что это лишь почетная пенсионная синекура. Но свои дни Антонова по-прежнему расписывала по минутам: встречи, интервью, исследовательская работа, лекции, выставки, спектакли, музыка, новые знакомства с людьми, которые могли бы быть полезны делу. Из музея и музейной жизни она не уходила, своих начинаний не бросала.

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Михаил Терещенко

Сколько бы времени ни прошло — место Ирины Антоновой в нашей культуре не будет занято. Оно — рядом с Иваном Цветаевым, основателем Музея изящных искусств, который мы знаем как Пушкинский. В России немало замечательных музеев, там подчас работают талантливые директора, преданные своему делу, но заменить Антонову невозможно. Зато и позабыть нельзя.

Заслуженный деятель искусств РСФСР, президент Государственного музея изобразительных искусств (ГМИИ) имени Пушкина Ирина Антонова умерла на 99-м году жизни. Она возглавляла музей 52 года — с февраля 1961 по июль 2013 года, и именно при ней он стал культурным центром мирового уровня

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Бедняков

Ирина Антонова родилась в семье участника Октябрьской революции Александра Антонова. Четыре года она с родителями жила в Германии, а затем вернулась в Москву и поступила на искусствоведческое отделение Института философии, литературы и истории. В 1941 году ее вуз объединился с МГУ им. Ломоносова

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Казаков

Во время войны Антонова работала медсестрой в госпитале на Красной Пресне, окончив перед этим медицинские курсы. Незадолго до Победы — 10 апреля 1945-го — она поступила на работу в Пушкинский музей и начала учиться при нем в аспирантуре

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Михаил Терещенко

Антонова не раз признавалась, что полюбила это место не сразу, так как после войны музей производил гнетущее впечатление

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Казаков

Возглавить музей ей предложил занимавший в 1961 году пост директора Александр Замошкин. В первые годы своего руководства Антонова провела выставку Александра Тышлера, а затем стала проводить Випперовские чтения, посвященные бывшему научному руководителю музея, профессору Борису Випперу. Сама она называла этот период «золотыми годами» музея

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Михаил Терещенко

В 1981 году Антонова основала фестиваль музыки и живописи вместе с пианистом Святославом Рихтером. «Декабрьские вечера» проводятся в музее ежегодно до сих пор уже в качестве международного музыкального события

Фото: РИА Новости/Анатолий Гаранин

С именем Антоновой связаны крупнейшие международные выставки, проводившиеся в музее

Фото: РИА Новости/Михаил Озерский

Она организовывала такие экспозиции, как «Москва — Париж», «Москва — Берлин» и «Россия — Италия», а также привозила в страну работы Амедео Модильяни, Уильяма Тёрнера и Пабло Пикассо

Фото: РИА Новости/Владимир Вяткин

В одном из последних интервью, размышляя над знаменитой фразой из романа Достоевского, Антонова усомнилась, что красота спасет мир, но подчеркнула, что это «широкое понятие, не просто милое личико, это доброта душевная»

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Михаил Терещенко

«Самое общее понимание этого утверждения — то, что человек должен жить не только за счет практических видов деятельности, но и за счет осознания прелести в каких-то других категориях. Любовь к искусству помогает расширить понятие красоты, и поэтому очень обогащает жизнь», — пояснила она

Фото: РИА Новости/Рамиль Ситдиков

Автор — заместитель главного редактора журнала «Историк»

«Она умела не склонить головы». Николай Цискаридзе – об Ирине Антоновой | Персона | Культура

20 марта Ирине Антоновой исполнилось бы 100 лет. И все были уверены: юбилей она отметит. Но коронавирус… Испытание им её сердце не выдержало.

Это она, будучи директором ГМИИ им. Пушкина, первой привезла в Россию «Джоконду» и полотна Пикассо, это благодаря ей было сохранено золото Трои. Антонова ломала железный занавес, разъединивший народы, и соединяла на «Декабрьских вечерах» несоединимое – музыку и живопись. Была хранителем той огромной культуры, что за века смогло создать человечест­во. Всегда с поднятой головой, спокойная, уверенная. Мало кого впускавшая в свою жизнь – ту, что заканчивалась за порогом музея. Но Николая Цискаридзе, премьера балета Большого театра, ректора Академии русского балета им. Вагановой, связывали с Ириной Александровной отношения не только профессиональные, но и дружеские.

Директор Музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина Ирина Александровна Антонова (в центре) выступает на открытии выставки произведений французского художника Пабло Пикассо в Москве. 1965 год. Фото: РИА Новости/ Михаил Озерский

«Идём в гости к Ленину!»

– Впервые Ирину Александровну я увидел ещё в детстве – мама покупала абонементы на «Декабрьские вечера», которые Антонова и Святослав Рихтер проводили в Пушкинском музее. В Итальянском дворике ГМИИ им. Пушкина тогда выступали молодой Спиваков, юный Башмет. Ирина Александровна, всегда в строгом костюмчике, перед началом говорила торжественные слова. В той серой, достаточно грустной жизни начала 1980-х эти вечера давали ощущение другой реальности, они переносили нас в мир, который мы тогда и не мечтали увидеть своими глазами, – мир Лувра, Прадо, музея Орсе…

А уже когда я начал танцевать в Большом театре, всегда делал ей приглашение на «Щелкунчика», который в течение 18 лет танцевал 31 декабря. Ирина Александровна приходила с супругом и сыном. Постепенно мы начали общаться всё теснее.

Как-то мы вместе оказались в Италии – Михаил Куснирович организовал выездное мероприятие. И Ирина Александровна строго сказала: «Идём в гости к ­Ленину». Мы поплыли на кораблике на Капри, чтобы посетить виллу, где жил Ленин. Я спросил: «Ирина Александ­ровна, кто же нас туда пустит? Вилла же частная!» «Они по закону обязаны пускать туристов», – отрезала она. И нас действительно пустили! Антонова была очень убеждённая коммунистка, но при этом позволяла себе отпускать достаточно ироничные замечания про наше советское прошлое.

Директор Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина Ирина Антонова. 1983 год. Фото: РИА Новости/ Борис Бабанов

Вера в идею

Она вообще была категорична в суждениях – и о жизни, и об искусстве. К примеру, очень смело высказала негодование Александру Сокурову о «Борисе Годунове», которого он поставил в Большом театре. Ей не понравилось оформление, не понравились мизансцены, вся логика постановки. Это были рассуждения не дилетанта, а оценка человека, который много читал и многое обдумывал.

Позже я часто вспоминал её замечания, а одну цитату сохранил: «Сейчас любой дурак может привезти на выставку всё, что захочет, хоть кучку дерьма – такое, кстати, уже бывало, – и положить перед картиной великого мастера: вот, мол, какой он смелый. Но мы предпочитаем убрать за ним, потому что это не есть современное искусство. Кончилось создание прекрасного, разве вы не замечаете? Возникло антиискусство. Искусство трансформировалось во что-то другое. И скоро этому продукту придумают название». С этой оценкой я согласен абсолютно и, как и она, являюсь противником философских концепций «о важности дерьма на столе». Потому что это всё равно дерьмо.

При этом современное, авангардное искусство – если оно действительно было таковым – Антонова понимала и принимала. И про «Чёрный квадрат» Малевича – что это не белиберда, а очень мощный манифест – мне объяснила именно она. Для меня её взгляд на вещи очень часто становился определяющим. Она жила в непростые времена, когда надо было лавировать между партией, честью, долгом, искусством. Но у неё было главное – вера в идею.

Про манифест, заложенный в «Чёрном квадрате», и отсутствие жизни во многих современных работах Ирина Александровна в одном из интервью «АиФ» рассуждала так: «Не надо «Чёрный квадрат» расценивать как художественное произведение. Это манифест. Исчезло всё – исчез мир, исчезло искусство. И восторжествовало Ничто. Это полотно Малевича не подлежит художественному анализу – анализировать надо заложенную в него мысль. Тогда, в начале ХХ в., художники, работавшие в абстрактной манере, были способны выразить и мысль, и эмоцию. Многих их последователей соблазнила обманчивая лёгкость этого жанра. Появился массовый продукт, не имеющий художественного качества, – не так уж это легко, оказывается! И когда сегодня ходите по залам современных музеев, вы чувствуете эту чудовищную мертвечину. Там же трупный запах! Знаете, от чего? Они акрилом работают, у которого запах специфический. Я в Канаде шла по такому музею – и мне страшно становилось! А ещё вы заметили, как раздулись картины? Конечно, если вы на огромном белом холсте сделаете несколько чёрных штрихов, то определённое впечатление это на публику произведёт. Но радости в таких работах нет».

Во время поездки в Италию, с Николаем Цискаридзе, 2007 г. Фото: Из личного архива

«Её просто подставили»

При всей внеш­ней жёсткости она была очень трогательная мама. Но свою трагедию – у неё был больной сын – прятала глубоко в себе.

Приближался очередной Новый год, мы с Ириной Александ­ровной сидели в её кабинете в музее, пили чай. Она спросила, смогу ли я, как всегда, сделать ей пригласительный на «Щелкунчика». И добавила: «Знаете, у меня муж скончался». Я выразил ей соболезнование. И вдруг она заговорила о том, о чём никогда ни с кем не разговаривала: что у неё больной сын, который не то что в балете – вообще в жизни плохо ориентируется. Но она всё равно придёт, потому что он ждёт этих походов в театр. Что ей уже очень много лет и у неё болит душа: кто будет ухаживать за ним, когда её не станет. Что она подбирает ему центр, где он сможет нормально жить. Что нужно так составить завещание, чтобы обеспечить сыну полный уход. Что вообще вся её жизнь связана только с думами о нём. И что она знает, за что Господь её так сильно наказал.

Я не ожидал такого поворота. Мы всегда говорили с ней об искусстве, а тут вдруг в ней открылось столько человеческого. Такая она сидела беззащитная… В тот день я шёл домой по Волхонке, и мне было так грустно после этого разговора. Я вспоминал слова своей мамы, что нет ничего страшнее для матери, чем потерять ребёнка или растить его, неизлечимо больного.

Но Антонова умела держать удар, чего бы это ни касалось. И доказала это, когда началась страшная история с её увольнением. С идеей воссоздать в Моск­ве музей нового западного искусства Антонова выступила в 2013-м. Она предлагала соединить в нём часть коллекции ГМИИ им. Пушкина и часть из Эрмитажа. Скандал разразился громкий. В Питере собирали подписи против этой инициативы… Я знаю, кто её подбил на этот шаг. Она тогда рассказала мне, что собирается сделать, и я предупредил: Ирина Александровна, не надо! Этот человек не тот, кто сможет вас прикрыть в случае чего. Всё так и произошло – её уволили с поста директора ГМИИ им. Пушкина, придумав утешительную должность президента музея. Антонову элементарно подставили. Те, кто всё это задумал, прекрасно знали её принципиальность и готовность идти до конца ради искусства.

Но она тогда по-прежнему держала спину прямо и не опускала головы, что бы ей ни говорили в лицо или за спиной. Я сам тогда переживал тяжёлый период, но, глядя на неё, понимал: никогда так же, как она, я не опущу головы. Она приходила в музей, и все чувствовали: это не министр без портфеля. Пока она дышит, она здесь хозяйка.

«Я работник музея, я должна заботиться о зрителях, делать выставки, – рассуждала Ирина Александровна в интервью «АиФ». – И всё же у меня есть мечта. Я мечтаю увидеть зелёные листочки – рождение нового искусства. Но пока не вижу той почки, из которой оно вырастет. Сегодня есть хорошие художники, и они ищут эти почки. Но им трудно очень! У нас происходит невероятный перелом, если говорить о культуре. Я его чувствую хребтом и кожей. Вы поймите, я не против интернета. Просто надо баланс найти – между готовностью удовлетвориться репродукцией и желанием увидеть оригинал. Над этим сейчас должны работать все интеллектуалы».

– Антонова была безупречна во всём – и в суждениях, и в поведении, и в одежде. При полном отсутствии в советские времена моды в своих строгих классических костюмах, с идеально уложенной причёской, очень красивыми, ухоженными руками Ирина Александровна была невероятно женственна. И даже когда стала уже очень-очень взрослой, эта женственность не ушла.

Да, она была жёсткая со своими подчинёнными, с ней было очень тяжело работать. Но она умела не склонить головы. И за это умение ей прощали всё.

20 марта Ирине Александровне Антоновой исполнилось бы 100 лет — Российская газета

Ирина Александровна Антонова, казалось, принадлежала к сонму бессмертных.

Мы почти не сомневались, что ее столетие будем отмечать вместе с ней, радуясь ее новому проекту, циклу лекций или пересматривая фильм о ней “Одиночество на вершине”, созданный Еленой Якович в 2017 г. Фильм снимался накануне 95-летия Антоновой, а вышел, когда юбилей ее “настиг”. К юбилею она тогда приготовила подарок для зрителей ГМИИ им. Пушкина – выставку “Голоса воображаемого музея Андре Мальро”. Для этой выставки дали произведения едва ли не все крупнейшие музеи Европы, включая Лувр, Прадо, Эрмитаж, Египетский музей Берлина, Музей средневекового искусства Клюни, Музей восточных искусств Гиме… Проект, который был ее мечтой долгие годы, стал своеобразным “приношением” к ее юбилею музейщиков всего мира.

Как многое держалось на ее авторитете, бесстрашии, твердости и страстной любви к искусству, мы особенно понимаем сегодня. Многие могли бы повторить вслед за посетительницей, скрытой под ником dormi68 на “Стене памяти” Антоновой: “Она для меня, как для англичан – королева. Ты можешь с ней быть не знаком, но восхищаться и любить, уважать и преклоняться – никто не запретит. Этот человек поднял музейное дело на высочайший мировой уровень!”.

Но в отличие от королевы для Антоновой никто трона не готовил. Когда в 1961 году ей предложили стать директором ГМИИ им. Пушкина, музей, конечно, давно перерос рамки университетского музея слепков. Но в 1950-х здесь еще показывали подарки Сталину. Антонова, став директором, вполне могла бы придерживаться тактики “как бы чего не вышло”. Но она, с ее культурным багажом, тремя европейскими языками, с любовью к итальянскому искусству, понимала, насколько культура может менять жизнь человека. Раздвигать горизонты. Давать глоток воздуха свободы. Дарить радость. Во многом благодаря ей ГМИИ им. Пушкина стал музеем мирового уровня. Первую выставку Пикассо в Москве сделала тоже она. И на выставку “Москва – Париж” (1981) очереди тоже стояли в ГМИИ им. Пушкина. Это она привезла “Джоконду” в Москву в 1974-м. Она делала невозможное – пробивала “железный занавес”, строила мосты культуры в разгар холодной войны.

“Ириной Антоновой бесконечно восхищались. Ее огромный авторитет и невероятный опыт пережили все разрушения и перипетии XX века и внушали чувство почтительности множеству людей”, – писал в декабре 2020-го Хартвиг Фишер, директор Британского музея. – “Я встретился с ней в Дрездене, будучи директором Государственных художественных собраний, которые поддерживали чрезвычайно близкие отношения с Пушкинским музеем, с Россией и Советским Союзом – по многим причинам, в том числе в связи с перемещением коллекции в 1945 году и ее возвращением в 1955 году. В честь юбилея этого события Ирина Антонова приехала в Дрезден, и мы с ней записали нашу беседу на телевидении. Поразительно, насколько четко она выражала свою точку зрения и делилась опытом, который повлиял на ее убеждения, действия и международные партнерства”.

Наверное, Антонова была последним человеком, для которого Музей нового западного искусства был живым воспоминанием. В 1974 году она готова была написать заявление об уходе, если бы ей отказали в возможности показывать картины Матисса, Ренуара, Гогена, поступившие из этого музея в запасники Пушкинского. Идея возрождения этого музея была дорога ей и в 2013 году.

Если идея возрождения ГМНЗИ ушла вместе с ней, то идея ГМИИ им. Пушкина как “музейного городка” определила во многом нынешний этап жизни Пушкинского. В этом смысле Антонова была человеком не прошлого, а нынешнего века.

Досье “РГ”

Она не любила богатых

Ирина Антонова – заслуженный деятель искусств РСФСР, лауреат двух Государственных премий РФ, полный кавалер ордена “За заслуги перед Отечеством”, ветеран Великой Отечественной войны. Придерживалась левых политических взглядов и являлась сторонницей идей социализма. Считала, что это единственно верная система, которая, “к сожалению, на практике себя нигде не оправдала”. В современном российском обществе ей был неприятен “олигархический элемент” и богатые люди вообще. Симпатизировала Владимиру Путину, но осуждала тюремный приговор для Pussy Riot.

В 2000 г. подписала письмо в поддержку политики президента Путина в Чечне, а в 2014 г. – коллективное обращение деятелей культуры в поддержку его политики на Украине и в Крыму.

Ирина Антонова: директор Русского музея, бросившая вызов границам искусства

Ирина Антонова более полувека была грозным и харизматичным директором Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Историка искусства, скончавшегося в возрасте 98 лет, будут помнить за то, что он представил публике весь объем пушкинских коллекций, устраивая амбициозные выставки, которые бросали вызов физическим, теоретическим и политическим границам.

Ирина Антонова родилась в 1922 году в Москве и часть своего детства провела в Германии, где ее отец работал в советском посольстве в Берлине.С началом войны она работала медсестрой, а затем поступила на курс истории искусств в МГУ.

Антонова окончила школу в 1945 году и поступила в Пушкинскую, всего за месяц до окончания Второй мировой войны. Изначально она предполагала, что это будет краткосрочная роль исследователя, позже сказав: «Когда я впервые пришла в музей, я не собиралась оставаться здесь надолго. Эти стены сделаны из камня, и мне здесь всегда не хватало воздуха. Как я должен был жить в этом каменном доме всю оставшуюся жизнь?»

Тем не менее, несмотря на ее первоначальные опасения, она осталась, и в 1961 году Никита Хрущев назначил ее директором, и эту должность она будет занимать в течение следующих 52 лет.

В 1974 году, благодаря безупречному планированию и дипломатии Антоновой, Мона Лиза совершила путешествие в Москву в пуленепробиваемом ящике, позволив посетителям Пушкинского музея увидеть шедевр Да Винчи во время двухмесячной выставки. Часто стоя в очереди по много часов, каждому посетителю давали всего 15 секунд, чтобы насладиться загадочной улыбкой Джоконды . Это был последний раз, когда картина смогла покинуть Париж.

В том же году, когда советские граждане не имели доступа к западноевропейскому искусству, Антонова открыла пушкинскую коллекцию произведений импрессионизма и модерна.В изоляционистском доперестроечном СССР вынос французских и русских шедевров из хранилища, чтобы они висели рядом друг с другом, рисковал вызвать гнев властей. Опасаясь увольнения, она позже сказала о выставке: «Я знала, что мне это грозит. Но я понял, что больше нельзя держать в подвалах Пикассо, Матисса, Леже, Ван Гога, Гогена».

Две из ее величайших выставок продемонстрировали силу культурного обмена между великими городами Европы, включая Москва-Париж 1900-1930 (1981) и Москва-Берлин 1900-1950 (1996).Антонова вспоминала: «Когда в 1981 году в Москву должны были привезти московско-парижскую выставку с работами Шагала и Кандинского, директор знаменитой Государственной Третьяковской галереи сказал: «Над моим трупом». как трупы, поэтому мы провели шоу в Пушкинском музее. Это был прорыв».

Это был не единственный раз, когда она вызывала споры. В 1995 году, ровно через 50 лет после победы СССР над нацистами, в Пушкинском открылась выставка произведений, захваченных в Германии так называемыми Трофейными бригадами Советской Армии, в том числе шедевры Гойи, Ренуара и Эль Греко.Бригады также захватили Сокровище Приама , группу из 260 артефактов бронзового века, раскопанных в Трое Генрихом Шлиманом, которые были выставлены в следующем году. Антонова рассматривала историческое присвоение этих произведений искусства и артефактов как оправданную компенсацию за разграбление и разрушение русских музеев нацистской Германией. Она отстояла решение не возвращать коллекции, отметив, что они «остаются здесь в качестве залога, расплаты за память».

На протяжении всего своего пребывания в Пушкине она выступала за восстановление Государственного музея нового западного искусства, коллекции картин, расформированной Сталиным в 1948 году.Она даже безуспешно обсуждала этот вопрос с Владимиром Путиным в 2012 году, устроив ему засаду в телевизионной программе телефонного разговора.

Антонова сменила директора Пушкинского в следующем году в возрасте 91 года, заняв почетную должность президента музея. Она была членом Международного совета музеев, входящего в состав ЮНЕСКО. Дмитрий Песков, пресс-секретарь Кремля, сказал, что президент Путин «высоко оценил ее глубокие экспертные знания» и часто встречался с ней в Пушкинском.

Антонова была замужем за Евсеем Ротенбергом, который умер в 2011 году.У нее остался сын Борис Ротенберг.

Ирина Антонова, искусствовед, директор музея, родилась 20 марта 1922 г., умерла 30 ноября 2020 г. Один из лучших художественных музеев России, на протяжении более полувека скончавшийся в возрасте 98 лет.

Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина сообщил, что в понедельник в Москве скончалась его президент Антонова.Во вторник стало известно, что на прошлой неделе у Антоновой был положительный результат на коронавирус, который усугубил ее хронические сердечные заболевания.

Антонова начала работать в Пушкинском музее после окончания в 1945 году, а в 1961 году стала его директором. Она занимала эту должность до 2013 года, когда перешла на церемониальный пост ее президента. За 52 года пребывания в должности она стала директором крупного художественного музея дольше всех в мире.

Будучи директором Пушкинского музея, Антонова руководила крупными художественными выставками, на которых происходил обмен художественными сокровищами между Пушкинским музеем и ведущими международными коллекциями произведений искусства, несмотря на напряженность и ограничения эпохи холодной войны.Эти обмены, чему способствовали ее обширные личные контакты с коллегами в музейном мире, принесли Антоновой широкое признание во всем мире.

Она также очень активно продвигала сокровища музея среди публики.

Антонова отмечена многочисленными российскими и зарубежными государственными наградами.

Президент России Владимир Путин направил соболезнования. Представитель Кремля Дмитрий Песков сообщил, что президент часто встречался с Антоновой в музее и «высоко оценивал ее глубокие экспертные знания.

Антонову похоронят на Новодевичьем кладбище в Москве вместе с мужем, который тоже был искусствоведом. Похоронные церемонии будут закрыты для публики из-за ограничений, связанных с коронавирусом.

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К ОБСУЖДЕНИЮ

Любой может читать беседы, но чтобы внести свой вклад, вы должны быть зарегистрированным владельцем учетной записи Torstar. Если у вас еще нет учетной записи Torstar, вы можете создать ее сейчас (это бесплатно)

Войти

Зарегистрироваться

Обсуждения представляют собой мнения наших читателей и регулируются Кодексом поведения.Звезда не поддерживает эти мнения.

Ирина Антонова: директор музея, бросивший вызов границам искусства

Как специалисты, так и неспециалисты рассмотрят группу настоящих гравюр и непреднамеренных, естественных отметин, которые кажутся гравюрами. Археологи должны быстро обнаруживать непреднамеренные маркировки, используя моторное пространство мозга, которое запоминает движения рук, необходимые для фактической резьбы. По словам д’Эррико, сравнение ответов в мозгу недавних консультантов с ответами в мозгу недавних неспециалистов более справедливо, чем использование ответов современных участников для вывода символического значения до настоящего момента.Профессор A&S Скотт Мэннинг Стивенс получил стипендию Института Рэдклиффа за свой новый проект электронной книги, который противостоит отчуждению и присвоению традиций коренных американцев в музеях, галереях и архивах. Бутик Musart — это совершенно новая идея, объединяющая искусство и культуру по доступным ценам. Наше видение состоит в том, чтобы увековечить наследие культовых художников и разделить нашу страсть к культурному наследию.

  • В прошлом году Чхая объединилась со всемирной молодежной организацией для проведения вечеринок цифрового искусства для улучшения психологического благополучия, сотрудничала с базирующейся в Бангалоре фирмой, чтобы привлекать граждан к художественным мастерским во время самоизоляции, среди прочего.
  • На коллоквиуме перед конференцией новые модели обсудят ключевые моменты всемирного исследования истории искусства вместе с выпускниками CAA-Getty и хозяевами из США.
  • «Я полагаю, что крайне важно, чтобы больше женщин восстанавливали свои права на общественные места, и отрадно видеть, что многие это делают», — добавляет Шайло.
  • «Когда в 2012 году произошел случай с Нирбхайей, я решила уделить время многим проблемам, с которыми сталкиваются девушки в Индии, через Fearless Collective.
  • Примеров в модном искусстве предостаточно: от цветных блоков Марка Ротко на холсте до красочных минималистских колонн Энн Труитт.
  • Все последние игровые новости, спортивная критика и трейлеры Источник для поклонников комиксов и фильмов о супергероях.

Многие работы отражают нынешний политический климат, поскольку в этом году в новой яркой демократии Индонезии предстоят выборы. Избегая дерзкого поп-арта своих юных друзей-художников, он не извиняется за свой характерный мрачный символизм. Для Стефана вдохновение исходит от очень реальных проблем многочисленных приятелей, которые есть у него дома на Западной Суматре, которым повезло меньше, чем ему, и которые попали в тяжелые времена.Известные и начинающие авторы графических романов, трое из которых посетили университетский городок, чтобы пообщаться с художниками со студентами колледжа, представлены на выставке в университетской галерее. «Звук света», в котором представлены работы лектора Ваэля Камала и студентов колледжа Дуя Хоанга и Ларса-Эрика Миллера, намекает на грядущие достижения художников. Студенты художественного колледжа создали фреску по заказу владельца Drum Hill Ford в Лоуэлле, который был настолько впечатлен результатом, что взял на себя обязательство финансировать ежегодную стипендию художественного факультета.

Аннет Беккер — историк материальной культуры и педагог по искусству, стремящаяся объединить стиль и образовательное понимание истории моды. В настоящее время она является директором и куратором Техасской коллекции моды, архива из почти 20 000 предметов одежды и аксессуаров, хранящегося в Университете Северного Техаса. Эти три дамы, участвующие не только в CAA, его ежегодной конференции и комитете по делам женщин в искусстве, но и в членском обществе CAA Women’s Coucus for Art, являются столпами истории феминистского искусства.

Искусство 29 сентября 2021 г.

Судья Коллин МакМахон из Окружного суда США по Южному округу Нью-Йорка холодно взглянула на положение мирового соглашения, которое защищало членов семьи Саклер, владевших компанией, от будущих гражданских исков, связанных с наркотиками. «Приключения с Ван Гогом» — это еженедельный блог Мартина Бейли, нашего давнего корреспондента и специалиста по художнику. Публикуемые каждую пятницу, его истории варьируются от новостных гаджетов об этом самом интригующем художнике до научных статей, основанных в основном на его собственных дотошных исследованиях и открытиях.

Наши партнерские отношения с первоклассными музеями позволяют нам поставлять не только лучшие и аутентичные гаджеты; но, кроме того, чтобы разделить наш энтузиазм в отношении всемирно известных художников. Однако эти тяжелые испытания не определили ход творческой жизни Баския. Его творчество все еще процветало, особенно благодаря его посещению прогрессивной школы City As School на Манхэттене.

В Национальном музее египетской цивилизации пройдет первое издание Всемирного художественного форума, крупнейшего в мире современного художественного мероприятия, направленного на достижение целей Организации Объединенных Наций в области устойчивого роста, лежащих в основе ее миссии.Сейчас, когда Дилану 80 лет, он продолжает выступать и завоевывать мировые награды за написание песен, а также Нобелевскую премию по литературе 2016 года, о которой много спорят, и особую цитату из Пулитцеровской премии 2008 года. Но музыкант в последнее время все чаще отказывается от гитары в пользу кисти, карандаша и даже сварочной горелки, активно преследуя свою страсть к зримому искусству. ArtsWA занимается улучшением и расширением раннего обучения и художественного образования K-12. Art Magazine Collection Archive полезен для исследователей искусства и структуры 20-го века, а также для тех, кто интересуется историческим прошлым древнего искусства, дизайна интерьера, декоративного искусства и сохранения произведений искусства.Кау прибыл в Джокьякарту где-то в июне 2008 года по программе проживания, организованной Valentine Willie Fine Art.

Легендарный директор ГМИИ Ирина Антонова умерла от коронавируса

Москва: В возрасте 98 лет от коронавируса скончалась Ирина Антонова, ветеран-куратор Московского музея Пушкина, которая стремилась продвигать современное искусство в России, сообщила во вторник пресс-служба музея.

Многолетний директор одной из крупнейших художественных галерей страны помог россиянам открыть для себя Пикассо и Шагала и боролся за то, чтобы показать работы импрессионистов, которые были спрятаны при советском руководстве.

«Это грустно и неожиданно», — сказала Виктория Макарова, научный руководитель ГМИИ.

Она рассказала AFP, что Антонова недавно выписалась из больницы, проведя там несколько дней.

В сообщении ГМИИ во вторник подтверждается, что Антонова, страдавшая сердечно-сосудистым заболеванием, скончалась 30 ноября после заражения коронавирусом.

«Вся ее жизнь была не чем иным, как служением искусству и своей стране», — добавила Макарова.

Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков во вторник заявил, что президент Владимир Путин “оценил ее глубокие экспертные знания” и выразил свои соболезнования.

Свободно владея французским, итальянским и немецким языками, Антонова пользовалась уважением среди коллег в России и за рубежом.

Под ее 52-летним руководством в Пушкинском музее впервые в Советском Союзе была выставлена ​​«Мона Лиза» да Винчи, а в 1981 году прошла выставка парижского Центра Помпиду с участием Малевича и Кандинского.

Она была директором музея с 1961 по 2013 год.

Антонова ушла в отставку после кампании по сбору в Москве коллекции из 600 картин импрессионистов, некоторые из которых находятся в Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Эта идея не была воспринята в бывшей столице России.

С момента выхода на пенсию и до самой смерти Антонова носила почетное звание президента музея, созданное специально для нее.

Постоянное представительство Российской Федерации при ЮНЕСКО

Уважаемый господин заместитель Генерального директора, Уважаемая госпожа Директор ГМИИ Ирина Антонова, Уважаемый господин Посол Российской Федерации во Франции, Ваши Превосходительства, Дамы и господа, Для меня большая честь и удовольствие от имени Российской Федерации поприветствовать всех вас на церемонии открытия выставки «100 лет на службе искусству и международному сотрудничеству».Как вы знаете, в конце мая этого года Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве отметил столетие со дня основания. За все эти годы этот великий музей стал одним из крупнейших культурных учреждений моей страны, а также получил признание в качестве важного международного научного и культурного центра. Международные эксперты и гости справедливо называют его уникальную коллекцию российской сокровищницей мирового искусства. Именно поэтому мы высоко оценили решение Генеральной конференции ЮНЕСКО о включении этого Юбилея ГМИИ в список важнейших мировых событий этого года.И мы рассматриваем это как международное признание достижений руководства и сотрудников музеев. Государства-члены ЮНЕСКО неоднократно радушно принимали лучшие музеи России и известных художников в этих милых парижских штаб-квартирах. И сегодня вечером мы рады продолжить эту добрую традицию, представляя историю ГМИИ им. А.С. Пушкина и его великолепную коллекцию мирового художественного наследия, а также прекрасные примеры международного культурного обмена, представленные в помещениях Музея, и участие выдающихся деятелей искусства и культуры. представителей в этой деятельности.И, конечно же, в нашу экспозицию вошли уникальные фотографии и документы из архива ГМИИ. Пушкинский музей может сравниться с другими великими музеями мира. С момента создания в 1912 году количество музейных предметов увеличилось в десятки раз и на сегодняшний день коллекция насчитывает около 700 тысяч. Думаем, это хороший повод для присутствующих здесь коллег посетить именно этот музей во время вашего пребывания в Москве. В Пушкинском музее собраны все виды изобразительного искусства. Под куполом музея часто можно услышать музыку и поэзию.Особо хотелось бы обратить ваше внимание на фестиваль “Декабрьские ночи” – замечательный фестиваль искусств, который проводится ежегодно с 1981 года. Прекрасная идея совместить изобразительное искусство и музыку в едином пространстве и времени принадлежит директору этого музея госпоже Ирина Антонова и выдающийся российский музыкант Святослав Рихтер. Музей успешно выполняет одну из своих важнейших задач по воспитанию у детей и молодежи не только чувства прекрасного, но и формированию их сознания в духе толерантности и межкультурного диалога, пропагандируемого ЮНЕСКО.Музей также успешно выполняет большую задачу по объединению культурного сообщества – художников, коллекционеров и любителей искусства, напоминая о первостепенной важности музейного наследия в контексте мировой истории. Представители многих ведущих музеев мира приняли участие в конце мая этого года в официальных торжествах в Москве и выразили глубочайшее уважение достижениям Пушкинского музея. Сегодня вечером у Пушкинского музея, возглавляемого его директором более пятидесяти лет, одним из крупнейших кураторов Ириной Антоновой, есть возможность встретиться с международным музейным сообществом, представленным в ЮНЕСКО.Несмотря на свою «солидную историю», Пушкинский музей демонстрирует все черты современного, динамичного и постоянно развивающегося учреждения, готового к смелым экспериментам и нестандартным решениям. И именно директор Ирина Антонова была главной движущей силой всего прогресса, достигнутого этим музеем за многие годы. Именно она впервые привезла в Москву сокровища крупнейших галерей мира: Лувра, Прадо и Метрополитен, а в 70-х годах представила советскому зрителю Энди Уорхола.Так что она должна быть первой, кто получит сегодня наши поздравления с Юбилеем. Госпожа Антонова – пример творческого долголетия, энергии и желания сделать музейный мир еще лучше, что вдохновляет окружающих на создание отличных проектов. Благодаря ее энтузиазму, мужеству и активным международным контактам Пушкинский музей организовал множество выдающихся художественных выставок, которыми мог бы гордиться любой музей мира. В советское время Ирина Антонова сыграла исключительную роль в сохранении для своих граждан тех культурных сокровищ России, которые по идеологическим причинам были обречены на забвение.Ее дружба с видными деятелями русской культуры на протяжении многих лет была абсолютно равноправной, и это приносило замечательные и чрезвычайно ценные плоды для жизни отечественной культуры даже в самые трудные периоды. Под ее сильным руководством в 1974 и 2008 годах музей провел генеральную реорганизацию своей постоянной экспозиции. В настоящее время Ирина Александровна инициировала и возглавляет рабочую группу, которая разрабатывает концепцию функционирования нового музея, называемого также «городом-музеем».Об этом мечтал г-н Иван Цветаев, основатель Музея. Конечно, можно сказать, что совершенство не оставляет места для совершенствования. Пушкинский музей с его прекрасной репутацией и уникальной коллекцией входит в десятку музеев, которые мы считаем лучшими в мире. С другой стороны, мы уверены, что международный опыт ЮНЕСКО мог бы очень помочь в реализации перспективных планов Пушкинского музея. Заслуги госпожи Антоновой высоко оценены. Академик Российской академии образования, Российской академии художеств, Почетный доктор Государственного гуманитарного университета, Заслуженный деятель искусств Российской Федерации.Награждена многочисленными государственными орденами. И что я считаю особенно важным отметить на этой церемонии, что Ирина Александровна является кавалером Ордена за заслуги перед Французской Республикой и кавалером ордена «За заслуги перед Итальянской Республикой». Мадам Антонова хорошо известна в ЮНЕСКО. В 12 лет она была вице-президентом Международного совета музеев (ИКОМ), а в 1992 году стала его почетным членом. Напоследок хотелось бы поблагодарить директора Ирину Антонову и других представителей ГМИИ за эту замечательную выставку, за все усилия по сохранению мирового культурного наследия, а также Секретариат ЮНЕСКО за помощь в организации выставки, которую мы делаем надежда останется в вашей памяти надолго.Спасибо за внимание и приятного просмотра.

Легендарный директор ГМИИ умер от коронавируса

Ирина Антонова, ветеран-хранитель Пушкинского музея в Москве, занимала должность директора с 1961 по 2013 год.

(ФАЙЛЫ) На этой фотографии из архива директор Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина Ирина Антонова дает интервью агентству AFP в Москве, Россия, 28 мая 2013 года.(АФП)

В возрасте 98 лет от коронавируса скончалась Ирина Антонова, ветеран-хранитель Московского музея Пушкина, которая стремилась продвигать современное искусство в России, сообщила пресс-служба музея.

Многолетний директор одной из крупнейших художественных галерей страны помог россиянам открыть для себя Пикассо и Шагала и боролся за то, чтобы показать работы импрессионистов, которые были спрятаны при советском руководстве.

“Это грустно и неожиданно”, – сказала Виктория Макарова, научный руководитель ГМИИ.

Она рассказала агентству AFP, что Антонова недавно выписалась из больницы, проведя там несколько дней.

Президент выразил соболезнования семье выдающегося искусствоведа, многолетнего руководителя ГМИИ Ирины Антоновой

— Президент России (@KremlinRussia_E) 1 декабря 2020 года

«Глубокие экспертные знания»

В сообщении Пушкинского музея во вторник подтверждается, что Антонова, страдавшая сердечно-сосудистым заболеванием, скончалась 30 ноября после заражения коронавирусом.

“Вся ее жизнь была не чем иным, как служением искусству и своей стране”, – добавила Макарова.

Официальный представитель Кремля Дмитрий Песков во вторник заявил, что президент Владимир Путин “оценил ее глубокие экспертные знания”, и выразил свои соболезнования.

#antonova Какую удивительную долгую продуктивную новаторскую, а порой и противоречивую жизнь вела Ирина Антонова — и могла бы продолжать вести, если бы не Covid.https://t.co/Qwn56hjnSm

— Мишель А. Берди (@MicheleBerdy) 1 декабря 2020 г.

52 года службы

Свободно владея французским, итальянским и немецким языками, Антонова пользовалась уважением среди коллег в России и за рубежом.

Под ее 52-летним руководством в Пушкинском музее впервые в Советском Союзе была выставлена ​​«Мона Лиза» да Винчи, а в 1981 году прошла выставка парижского Центра Помпиду с участием Малевича и Кандинского.

Антонова ушла в отставку после кампании по сбору в Москве коллекции из 600 картин импрессионистов, некоторые из которых находятся в Эрмитаже в Санкт-Петербурге, идея, которая не была хорошо воспринята в бывшей российской столице.

С момента выхода на пенсию и до самой смерти Антонова носила почетное звание президента музея, созданное специально для нее.

Источник: АФП

Куратор Пушкинской галереи сопротивлялась возвращению в Германию изъятых произведений искусства

ИРИНА АНТОНОВА: 20 марта 1922 г. – 30 ноября 2020 г. Изобразительное искусство в Москве более полувека; когда она наконец ушла в отставку в 2013 году, она была старейшим директором любого крупного художественного учреждения в мире и, по словам министра культуры России Владимира Мединского, «живой легендой».

Ирина Антонова выступает перед шедевром Витторе Карпаччо в ГМИИ им. А.С. Пушкина. Кредит: AP

Ирина Антонова была назначена директором Пушкинского в 1961 году советским лидером Никитой Хрущевым. Она присоединилась к музею в качестве куратора при Сталине в конце Второй мировой войны. Хотя она никогда не встречалась со Сталиным лично, только наблюдала за ним на парадах на Красной площади, она все еще имела дело с его наследием в конце своей карьеры.

В 1945 году она присутствовала при доставке в галереи предметов Дрезденской галереи старых мастеров, захваченной советскими войсками после капитуляции Германии.Через десять лет его вернули. Она выступала против репатриации коллекции, и ее непоколебимое сопротивление реституции произведений искусства в Германию должно было определить ее термин. Таких возвратов, настаивала она, не произойдет в ее часы.

Она была так же красноречива в своей позиции, как и жестка. «Вопрос трофейного искусства носит в первую очередь этический характер», – заявила она в конце жизни. «Это связано с моральной, а не столько с финансовой компенсацией для России. Нельзя просто так вторгнуться в страну, уничтожить ее музеи и попытаться искоренить корни ее культуры, как это сделали немцы.

Действительно, нацистское вторжение опустошило художественные и литературные фонды страны: более 400 музеев и 4000 библиотек были разрушены, повреждены или разграблены, а сокровища, такие как Янтарная комната Екатерининского дворца в Санкт-Петербурге, вывезены и потеряны в

В то время как около 1,5 миллиона предметов были возвращены в управляемую коммунистами Восточную Германию, гораздо больше остается в хранилищах Пушкина по сей день, в основном из-за неуступчивости Ирины Антоновой

Ирина Александровна Антонова родилась 20 марта, 1922 г. в Москве.Ее отец был русским дипломатом, который перевез семью в 1929 году, когда его отправили в советское посольство в Берлине.

Взросление в Германии помогло ей сформировать интерес к искусству, а также ее независимый дух.